Выступление министра труда и соцзащиты Максима Топилина на «правительственном часе» в ходе 444-го заседания Совета Федерации (их подсчет идет с самого первого в январе 1994 года) было бы мало кем замечено за пределами сената, если бы не довольно резкий комментарий, прозвучавший по итогам его доклада. Топилин рассказал о ходе реализации государственной программы «Социальная поддержка граждан», ответил на вопросы сенаторов. После этого высказаться об услышанном решила председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко.
«Я человек откровенный – мне многие ваши ответы не понравились. Вы не эксперт, вы главный человек в стране в органах исполнительной власти, в правительстве, который отвечает за эту важнейшую сферу. И вы должны отвечать. «Я думаю», «наверное, это правильно»... Думать можно о другом, а здесь вы должны принимать решения.
Социальная инфраструктура – посмотрите, в каком состоянии социальная инфраструктура, относящаяся к компетенции вашего ведомства, в регионах. Не буду называть регион – мы с вами знаем, о котором идет речь. В сельских поселениях, малых городах после советской власти ни разу не ремонтировались дома престарелых, школы. А у губернатора копейки лишней нет, у него только на зарплату деньги. И что с этим делать? Вы министр, давайте, предлагайте, что делать с этой морально и физически устаревшей инфраструктурой.
И второе, Максим Анатольевич, что мне не понравилось. Я с трудом в Министерстве финансов для этого бедного региона выколотила порядка 300 млн рублей на ремонт остро необходимых пяти социальных учреждений. И звонит мне министр труда и социальной защиты и говорит: «Валентина Ивановна, а я против – не успеют освоить». Вместо того чтобы сказать «спасибо, что вы помогли, я возьму под контроль, и мы постараемся их освоить». До сих пор чувство возмущения.
Это что, подход министра, отвечающего за эту сферу? Такой подход не принимается.
Это не моя компетенция, но, бывая в регионах, я понимаю, что мы должны помогать.
И вы должны требовать с правительства, чтобы выделялись средства, чтобы, наконец, все дома престарелых были приведены в надлежащее состояние, а не выглядели как богадельни. Это ваша ответственность вместе с субъектами федерации, конечно. Если бы у регионов были деньги, то они давно бы это делали. Но у них, к сожалению, бюджеты не позволяют. Поэтому давайте федеральную поддержку!
К этой теме будет привлечено постоянное внимание граждан, институтов гражданского общества и Совета Федерации как палаты регионов. Я вам это обещаю, Максим Анатольевич, легкой жизни у вас не будет! И будем спрашивать со всем пристрастием».
Для этой тирады самозваные кремленологи, конечно же, тут же нашли всевозможные объяснения – подковерные интриги, борьба кланов и прочую ерунду. Конечно, гораздо проще и кликабельнее свести все к выволочке, устроенной спикером министру, к разбирательству того, имела ли право годящаяся Топилину в матери Матвиенко передразнивать министра. Кстати, Матвиенко не только формально третий человек в стране, но и единственный представитель высшего руководства, кто занимал заметные должности еще в советское время (она была народным депутатом и послом). Так что опыт самой разной работы – в том числе и в исполнительной власти, и во главе региона – у нее более чем внушительный. Но дело не в этом.
Самым и единственно важным в этой истории являются не личности Матвиенко и Топилина и даже не тема, ставшая предметом обсуждения, а сами отношения между парламентом и правительством.
Вот что главное: парламент все активнее демонстрирует правительству (а значит, и чиновникам в целом), что он является не просто местом для дискуссий, но и местом принятия решений. Да, наше правительство подотчетно не парламенту – утверждают только премьер-министра, – а президенту, но это не значит, что от законодательной власти мало что зависит. У нее серьезнейшие полномочия. И не только в плане принятия законов. Депутаты и сенаторы могут требовать от министров подробнейший отчет об их деятельности, имеют решающее влияние на формирование бюджета и должны выступать как инструмент контроля общества за исполнительной властью.
Понятно, что депутатов «отвлекает» лоббизм. Раньше в большей степени их частных интересов, теперь, слава Богу, все больше региональных. Это беда всех парламентов во всем мире: законодатели при распределении бюджета лоббируют интересы своих регионов, отраслей экономики или общественных организаций. Но при этом за региональными или отраслевыми интересами не должна забываться и общенациональная функция парламента – формирование правил игры (законов) для исполнительной власти и контроль за ее действиями.
В России невозможна парламентская форма правления вследствие как размеров, так и сложности устройства, не говоря уже об исторических особенностях формирования нашего государства. Более того, в период собирания разваливавшейся Российской Федерации не юридическое, а фактическое ограничение роли парламента было даже оправданно необходимостью собирания и очищения как горизонтали, так и вертикали власти. Но в нынешнем десятилетии ситуация поменялась. Порядок в системе управления в целом выстроен, кадровый состав власти на всех уровнях (в том числе и законодательном, где проходимцев и воров было не меньше, чем среди чиновничества) существенно обновлен.
Конечно, нужно и дальше вести работу по повышению независимости депутатского корпуса в регионах – как от крупного бизнеса, так и от губернаторов. Конечно, нужно опираться на тех активных и неравнодушных граждан, что хотят избираться в депутаты именно ради работы на общественные интересы. Но уже и теперь законодательная власть может и должна брать на себя больше ответственности – в том числе и через контроль над работой исполнительной ветви власти, и через представительство и продвижение реальных интересов разных слоев и групп общества.