В этот раз медиафорум снова проходил в Санкт-Петербурге – и в течение полутора часов с его участниками общался президент. С мероприятия, проходившего в Экспофоруме на южной окраине города, Владимир Путин должен был поехать на встречу с Александром Лукашенко. И как раз в то время, когда он уже начал прощаться с участниками медиафорума, в центре Санкт-Петербурга в перегоне метро произошел взрыв. Новость о теракте затмила все, происходившее на медиафоруме, но на ряд высказываний президента все же стоит обратить внимание.
Мы с вами должны придумать такие формы прямой демократии, которые бы эффективно работали
Путина спрашивали как о серьезном, так и о частном. Например, выяснилось, что он каждый день слушает классическую музыку, у него есть время на чтение и, если бы была возможность, из всех своих предшественников он встретился бы с Петром Первым и Екатериной Второй. Но самым резонансным стал ответ на вопрос одного блогера о возможных ограничениях в интернете. Дескать, в сети много противоправной информации, экстремистских материалов, призывов к суициду – и некоторые страны решают эту проблему очень жестко. Например, в Китае есть целая система блокировки и ограничения на посещение некоторых крупных западных сайтов. «Должна ли Россия слепо копировать китайскую модель, либо должна идти своим путем?» – спросили Путина.
И хотя подобный вопрос задавали президенту уже не первый раз, в этот раз он дал, пожалуй, самый развернутый ответ. Суть которого в том, что существующих сейчас в российском интернете ограничений пока достаточно.
«У нас есть ограничения, о них хорошо известно – это пропаганда суицида, детская порнография, пропаганда терроризма, распространение наркотиков и так далее. Это все функционирует... Ну а общий подход, он должен быть такой – нельзя все, что запрещено в законе, и это нужно как-то аккуратно, цивилизованно и технологично отрабатывать и в интернете. Все, что не запрещено, все можно».
Путин напомнил, что когда эти ограничения только обсуждались, высказывалось много опасений, что все перекроют и запретят – «запретили даже воинский парад, скоро все к чертям собачьим запретят», процитировал президент строчку Высоцкого.
«Нет, не запретили. Все функционирует нормально, более того, многие считают, что этого недостаточно, что нужно еще жестче. Но такие чувствительные вещи мы должны вырабатывать вместе с вами».
Говоря о российском пути в интернете, Путин говорил о российском пути вообще – то есть призывал не подражать никому и идти своим путем. Как, впрочем, это пытаются делать и все самостоятельные страны:
«Вот у нас всегда во всем свой путь, но это не наша особенность. На самом деле практически все страны мира идут своим собственным путем. Есть общие тенденции, какие-то общие правила, и мы тоже в этом тренде находимся».
Напомнив, что «абсолютно расхристанной квазисвободы в интернете уже нигде нет» (и особо жесткое регулирование стало вводиться на Западе после 11 сентября 2001 года), Путин при этом призвал ориентироваться в первую очередь на состояние собственного общества. Это стало для него поводом фактически вступиться за Китай. Он, по сути, стал объяснять, почему неправильно ругать китайские власти за существующие в этой стране ограничения:
«Я не считаю, что мы вправе кого бы то ни было критиковать, потому что все эти ограничения и вообще все это регулирование должно соответствовать уровню развития общества. Мы с вами помним начало 90-х годов, когда под демократией начали понимать вседозволенность, а под рынком – расхищение государственного имущества. Мы были просто не готовы даже к этим процессам, но постепенно, постепенно общество взрослеет, приходит к людям понимание, что такое хорошо, что такое плохо, на что мы можем пойти сегодня, а что избыточно.
Поэтому нам не следует, мне кажется, критиковать то, что делается в Китае. Полтора миллиарда человек – вот пойдите поуправляйте этими полутора миллиардами. Когда-то Наполеон сказал: «Китай спит, и дай бог, чтобы он спал как можно дольше». Китай уже давно проснулся, и этими процессами нужно управлять. А вот это пространство свободы в интернете, когда через вбросы, причем автоматические вбросы, ведь автомат может начать призывать к чему-то либо агитировать за что-то, просто делается из какого-то одного центра... Конечно, государство должно как-то иметь это в виду и купировать возможные угрозы».
Но Путин не только объяснял представителям региональной российской прессы китайскую специфику, но и совершенно искренне говорил им о том, что ему хочется, чтобы пресса и чиновничество вместе работали на благо страны, а не шли стенка на стенку:
«Много проблем в чиновничестве. Мы об этом говорим постоянно. И не только у нас. И во всех странах мира одно и то же. И всегда, и везде пресса, свободная, открытая пресса, в демократическом обществе она так или иначе оппонирует власти – и это абсолютно правильно. Мне бы очень не хотелось только, чтобы пресса и чиновничество шли друг на друга, как стенка на стенку все время.
Я вас уверяю, что и среди людей, которые работают в административных структурах, очень много патриотично настроенных, порядочных, деятельных людей. Мне бы хотелось, чтобы вы видели в них поддержку, а они видели поддержку в вас. Вот это чрезвычайно важная вещь. Противоборство – это будут постоянные палки в колеса с одной и с другой стороны, а если работать на общую цель, то тогда можно достичь максимального результата».
Понятно, что эти слова президента не услышит та часть прессы, которая сознательно поставила себе цель дискредитировать любые действия власти, как и те коррумпированные чиновники, которые могут работать только с карманными, ручными СМИ. Но обращался Путин все-таки к нормальному большинству.
Вообще тема отношений власти и общества возникла в ходе форума еще раз – и в достаточно неожиданном, но важном ключе. Речь зашла о выборах местных органов власти. Журналист из города Верхняя Пышма, что в Свердловской области, завел речь о том, что после реформы избирательной системы в некоторых регионах убрали выборы мэров, да и выборы депутатов проходят не по одномандатным округам. В Пышме, например, депутатов горсовета избирают пятерками – и в этих условиях градообразующие предприятия «давят» своими финансами, определяют состав депутатского корпуса, и простому человеку в депутаты не пробиться. В итоге избранные органы власти решают все в интересах крупных предприятий. Может, нам вернуться к прямым выборам? – спросил журналист.
Ответ Путина касался не просто муниципальных органов власти, он высказался в целом о выборной системе.
«Я сам часто об этом думаю – мы с вами, поверьте, думаем на одной волне... Вот эта парламентская демократия, сама по себе она имеет много изъянов. И мы это видим везде. Эти изъяны присущи самой системе парламентской демократии, они есть. И в Европе это очень подробно разбирается, критикуется отрыв депутатов от народа.
Когда мы предоставили возможность на местах выбрать наиболее приемлемый вариант формирования местных органов власти, мы исходили из того, что или сохраняется прямое тайное голосование и прямые выборы, или же можно будет мэра не избирать, а заключать с ним контракт на заксобрании...
Можно, конечно, это все ликвидировать федеральным законодательством, вернуть все в одно русло и одно стойло, но хотелось бы дать людям на местах выработать наиболее приемлемый именно для этого региона способ формирования органов власти».
Тут президент пояснил, что речь идет, например, о том, как формируются органы власти в национальных республиках. На Северном Кавказе традиционно несколько этносов должны быть представлены в органах власти, ведь если кто-то не будет представлен, то это приведет к большим проблемам. Фактически речь идет о национальном квотировании – как в том же Дагестане.
А что касается влияния на выборы крупных предприятий, то тут Путин сказал, что они ведь все равно будут влиять, даже если это будет прямое тайное голосование всего населения – у них для этого есть все ресурсы.
Было видно, что Путин фактически вслух проговаривал собственные мысли и дискуссии на эту тему – важнейшую на самом деле. Ведь тут речь не только о выборах местных властей и не только о влиянии крупного бизнеса на власть. Но и о том, где в принципе находится баланс между потребностью в сильном самоуправлении и необходимостью иметь в такой огромной стране единую вертикаль власти.
Так что слова Путина о том, что «мы с вами должны придумать такие формы прямой демократии, которые бы эффективно работали и минимизировали эти риски», относятся вовсе не только к выборам в муниципальные органы власти в Верхней Пышме.