Журналисты любят лишний раз употреблять слово «сенсация» ради привлечения внимания публики – но то, о чем было объявлено в пятницу, действительно является чистой воды сенсацией.
На встрече патриарха и папы не будут обсуждаться вопросы вероучения и канонов
Как сообщил на пресс-конференции глава синодального отдела внешних церковных связей митрополит Волоколамский Иларион, патриарх Московский и всея Руси Кирилл встретится с Папой Римским Франциском на Кубе 12 февраля. Совпадение дат визита патриарха в страны Латинской Америки и посещения Папой Римским Мексики предоставило возможность «именно в Новом Свете провести встречу, которая, как мы надеемся, откроет новую страницу в отношениях между церквями». По словам митрополита, «тема гонений на христиан станет на этой встрече центральной», патриарх и понтифик обсудят вопросы двусторонних отношений и международной политики.
«Эта встреча станет первой в истории и ознаменует важный этап в отношениях между двумя церквями. Московский патриархат и Святой Престол желают, чтобы эта встреча стала знаком надежды для всех людей доброй воли, и побуждают христиан к горячей молитве о том, чтобы предстоящая встреча принесла добрые плоды», – отметил глава ОВЦС. При этом митрополит подчеркнул, что в отношениях двух церквей не снята проблема действий греко-католиков на Украине, в частности «разгром униатами трех епархий Московского патриархата на Западной Украине, перенос центра Украинской греко-католической церкви из Львова в Киев, настойчивое желание этой церкви присвоить себе статус патриархата, распространение миссии УГКЦ на традиционно православные земли Восточной и Южной Украины, поддержка униатами раскольников».
Но «ситуация, которая складывается сегодня на Ближнем Востоке, в Северной и Центральной Африке и в некоторых других регионах, где экстремистами осуществляется подлинный геноцид христианского населения, требует неотложных мер и еще более тесного взаимодействия между христианскими церквями», сказал Иларион, и поэтому «в нынешней трагической ситуации необходимо отложить в сторону внутреннее несогласие и объединить усилия для спасения христианства в тех регионах, где оно подвергается жесточайшим гонениям».
Говоря о подготовке к встрече, Иларион рассказал, что речь с самого начала шла о том, чтобы она проходила на нейтральной территории, при этом патриарх не хотел, чтобы встреча с понтификом состоялась в Европе, «поскольку именно с Европой связана тяжелая история разделений и конфликтов между христианами». В итоге личная беседа патриарха и папы, которая завершится подписанием совместной декларации, пройдет в международном аэропорту Гаваны.
Позднее было уточнено, что на встрече «не будут подниматься вопросы, связанные с церковными расхождениями». Будут обсуждаться «общехристианские и общечеловеческие ценности, роль церкви в сохранении традиционных институтов семьи и брака, борьбе с такими пороками, как наркомания и пьянство. А Ватикан устами кардинала Каспера заявил, что «крайне важно, что эта встреча происходит сейчас, когда в мире так много проблем. От взаимодействия двух церквей будет многое зависеть для дальнейшего урегулирования международных вопросов».
Сама по себе эта новость станет самой обсуждаемой в православном мире в течение всех ближайших дней. Потому что предстоит то, что еще недавно невозможно было представить – причем в данном случае сам факт встречи важнее ее результатов. В православном мире очень многие опасаются размывания основ веры через ревизию догматов и канонов – и, видя, как это происходит в западном мире (как у протестантов, так и у католиков), выступают против контактов на тему вероучения с «зараженными». К тому же в принципе у подобной встречи нет и не могло быть никаких аналогов в истории.
В отличие от католиков, у православных нет ни наместника Бога на земле, ни главы всей православной церкви. По церковному старшинству среди православных церквей первой идет Константинопольская – и ее главы уже более полувека встречаются с римскими папами. Но в мирском понимании главной среди православных церквей, конечно же, является Русская – и не только в силу ее многочисленности по сравнению с греческими патриархиями. Россия – центр православного мира, его опора и хранитель традиции. И никогда за почти уже тысячу лет раскола на православных и католиков (в 1054 году) предстоятель русской церкви не встречался с римским папой.
Патриаршество появилось у нас четыре с лишним века назад, но и в предыдущие шесть веков возглавлявшие русскую церковь митрополиты не общались с римскими первосвященниками. Обе церкви считали друг друга еретиками, а Русь подвергалась постоянным атакам католического Запада, включая натиск папских военных орденов.
Единственным исключением была встреча на Ферраро-Флорентийском соборе между митрополитом Киевским и Всея Руси Исидором и папой Евгением IV в 1439 году – но она закончилась унией, то есть принятием православными (в первую очередь византийцами) латинских догматов и примата римского папы. За это по возвращению в Москву грек Исидор (до этого уже получивший от папы кардинальское достоинство) был объявлен еретиком и низвергнут с церковной кафедры.
Сокрушение «схизматиков», мирное или военное, было одной из важнейших целей Ватикана – особенно после того, как Москва осознала себя «Третьим Римом» и стала после падения Константинополя центром православного мира. Россия и Церковь отбили все атаки католиков, включая ереси, униатство или занятие поляками в начале 17-го века Кремля.#{religion}
Никаких отношений у Московской патриархии с Римской церковью, естественно, не было. Но постепенно выстроились межгосударственные связи Петербурга и Ватикана. В начале 19-го века, в период очередных гонений на католическую церковь в Европе (после Французской революции), российские власти, уже век как ликвидировавшие патриаршество и поставившие православную церковь в подчинение государству, даже могли себе позволить предоставить в России убежище мальтийскому и иезуитскому орденам.
После Второго Ватиканского собора (закончившегося в 1962 году) католики перестали называть православных еретиками – но это, естественно, не отменяло существующих догматических разногласий. Совместные богослужения в принципе невозможны – что не мешало контактам двух иерархов двух церквей и даже попыткам диалога на политические и общественные темы. При этом ни о какой унии, конечно же, речи с нашей стороны не шло – а встрече на высшем уровне, возможность которой обсуждалась начиная с 90-х годов, в первую очередь мешали проблемы, связанные с Украиной. Захваты униатами (православными по обряду, признающими руководство римского понтифика) храмов РПЦ на Украине рассматривалось в Москве как агрессия Ватикана.
Так желаемый Ватиканом визит в Россию – о котором три последних папы говорили и при встречах со всеми президентами нашей страны, начиная с Горбачева – практически полностью исключен. Государственная власть никогда не пригласит главу государства Ватикан (а именно в таком качестве понтифики и хотели приехать) в Россию с визитом до тех пор, пока против будет Московская патриархия. А она будет против всегда – точно так же как и абсолютное большинство православных.
Но Ватикан хотел встречи с патриархом – как говорил еще осенью 2014 года папа Франциск, он передал патриарху Кириллу: «Я приеду туда, куда ты захочешь. Позвони мне, и я приеду». Он выразил такое же желание».
Понятно, почему переговоры держались в тайне. Как раз в эти дни проходило Всеправославное совещание, в котором участвовали представители практически всех православных церквей, а буквально на днях в Москве завершил работу Архиерейский собор РПЦ. Всеправославный собор готовит Всеправославное совещание – собрание предстоятелей всех церквей намечено на июнь на Крите, и в связи с его подготовкой уже высказываются опасения, что дело ведут к Вселенскому собору (последний был в 9-м веке), то есть к собранию всех христианских церквей, которое в принципе невозможно без преодоления раскола на католицизм и православие.
Но ни о каком отказе Рима от противоречащих православию догматов речи не идет – как и о принятии православной церковью католических догматов и примата римского понтифика. При этом отношения нынешнего константинопольского патриарха с Ватиканом как раз дают почву для того, чтобы подозревать его как минимум в филокатоличестве, а то и в стремлении к новой унии. В этой нервозной обстановке патриарх Кирилл, видимо, и решил, что его личная встреча снимет все опасения насчет возможных уступок Ватикану. Никакие вопросы вероучения на ней обсуждаться не будут, никакого «согласования догматов», никакого экуменизма, только общие для католиков и православных проблемы современного мира.
А они действительно есть. Положение христиан обеих конфессий на Большом Ближнем Востоке действительно ухудшается с каждым годом – война и подъем радикального исламизма грозят им уничтожением или бегством. Еще в 2013 году папа Франциск прямо поддержал действия нашего президента, когда он отвел от Сирии удар США, а сейчас Россия воюет в Сирии, в том числе и защищая местных христиан. Проблема Иерусалима также сближает православных и католиков.
Но есть и глобальная проблема – наступления либерального агрессивного антихристианского мирового порядка. В котором вообще нет места никаким верующим христианам – в лучшем случае им оставят до предела выхолощенные протестантские церкви «с моим личным Иисусом». Конечно, даже совместное сопротивление апостасии – не повод для ослабления заботы о чистоте православия, но об этом речь и не идет. А вот поговорить с противником расчеловечивания людей и обличителем потребительского капитализма патриарху Кириллу ничто не возбраняет (даже сложнейшая ситуация на Украине).
Тем более если этот человек относится к числу влиятельнейших людей мира – среди которых уже почти не осталось христиан, пускай даже придерживающихся латинской ереси. Многие из оставшихся в Европе католиков и так уже смотрят на Россию, поднимающую на щит защиту традиционных и христианских ценностей, как на свою надежду. Точно так же как и латиноамериканские приверженцы «теологии освобождения», пытающейся сочетать католицизм с социализмом и идеалами социальной справедливости. И папа Франциск, как иезуит и латиноамериканец, все это очень хорошо понимает. Патриарх и папа на этой встрече – геополитики и противники глобализации, а не сторонники слияния церквей.