Убийство российского посла Андрея Карлова в Анкаре – событие во многом уникальное. В российской истории подобного еще не было, и любые аналогии тут хромают. Выстрелы в Войкова и Воровского стоит рассматривать как эпизоды, прежде всего, гражданской войны. Гибель Грибоедова в Иране имела место в совсем другую историческую эпоху, и на момент всех трех убийств Венской конвенции об обеспечении деятельности дипломатических работников в стране их пребывания попросту не существовало. Потому российским официальным лицам и экспертному сообществу приходится буквально на ходу изыскивать возможности для достойного выхода из ситуации. В шоке и турецкая сторона, тем более что трагедия случилась накануне больших переговоров в Москве.
Разрыв – не метод
Местные силы безопасности откровенно не справляются со своими обязанностями, и ситуация в Турции будет только ухудшаться
Первая и естественная реакция в таких случаях – разорвать дипломатические отношения, поскольку на экстраординарные события принято реагировать соответствующе. Но пока нет данных о причастности к убийству посла Турции как государства, подобная процедура попросту невозможна – и даже упоминать о ней на официальном уровне не стоит. Данный механизм вообще применялся крайне редко. Так, после убийства полпреда в Италии Вацлава Воровского швейцарским гражданином Конради (которого, кстати, оправдали присяжные, поскольку процесс превратился в театрализованный суд над большевиками в целом) дипломатические отношения между Берном и советским правительством были разорваны почти на четверть века.
На грани разрыва отношений с Израилем СССР оказался еще в феврале 1953 года, когда на территории советской миссии (тогда это было не посольство, а именно советская миссия) прогремел странный взрыв. Легкие ранения получили жена полпреда (ее посекло осколками оконного стекла), жена завхоза и посольский шофер, которому выбило зуб. Тогда советский посланник Павел Ершов по собственной инициативе предложил разорвать дипломатические отношения с Израилем, хотя этот вопрос не входил ни в его компетенцию, ни даже в компетенцию МИД СССР. Несмотря на чуть ли не ежедневные извинения израильского МИДа, Кнессета и лично премьера Давида Бен-Гуриона, Москва к Ершову прислушалась, но уже летом дипломатические отношения были восстановлены, причем уровень был повышен до посольств. Вторичный разрыв произошел в 1967 году в связи с началом Шестидневной войны.
Израильский эпизод так до конца и не расследован, что дает повод для множества конспирологических версий. В показаниях свидетелей и сотрудников миссии масса нестыковок, не установлен даже тип взрывного устройства. Но за всю историю советской дипломатии это был единственный случай прямого нападения на посольское здание.
Даже в тех уникальных случаях, когда дипломатические отношения не поддерживались десятилетиями, советская собственность за границей (например, здание бывшего посольства или иные строения) не переставала быть советской собственностью, что требовало соответствующего к ней отношения. Например, после разрыва дипотношений с Албанией особняк советского посольства в Тиране на улице Доники Кастриоти поддерживался в штатном режиме вплоть до восстановления отношений в 1991 году, там постоянно находились советские сотрудники (двое или трое), которые несли формальную охрану. Примерно та же история происходит сейчас со зданием российского посольства в Тбилиси, но поддерживать его там его помогает швейцарская миссия, через которую происходят российско-грузинские контакты.
Другое дело, что в некоторых странах и в отдельные исторические периоды напряженная обстановка вокруг посольства и его сотрудников поддерживалась искусственно. Так, в Китае во времена культурной революции советское посольство блокировалось толпами хунвейбинов вплоть до того, что из него невозможно было выехать или выйти. Для получения объективной информации о том, что творится на улицах Пекина (о нормальной дипломатической работе и речи идти не могло) приходилось вывозить посольских сотрудников монголоидной внешности в багажниках автомобилей и тем же способом возвращать обратно в посольство.
В Иране, как и в старой Персии, насильственные акции в отношении посольств – чуть ли не норма. В последнее время это, конечно, не так бросается в глаза, но по-прежнему страдают не только европейские или американские представительства. Год назад в Тегеране едва не сожгли саудовскую миссию в ответ на казнь в Эр-Рияде популярного шиитского проповедника.
Ключевым вопросом в судьбе российско-турецких дипотношений (как и почти всегда в подобных случаях) станет расследование террористического акта и его результаты. Даже не к месту поминаемое сейчас «сараевское убийство» не стало бы поводом для начала Первой мировой войны, если бы Гаврила Принцип был фанатиком-одиночкой. Но один из арестованных (предположительно, Данило Илич) подробно расписал все детали заговора и показал, что оружие было получено непосредственно из Сербии. Именно это сыграло роль casus belli, а не убийство эрцгерцога как таковое. Вот и сейчас ключевым моментом расследования станут мотивы убийцы.
Гюлер и Гюлен
Уже понятно, что турецкая сторона будет сотрудничать с российской во всех аспектах следствия и извиняться в ежедневном режиме. Турки или попробуют выставить убийцу малолетним психопатом с тяжелым детством (а это в целом соответствует действительности), или же вновь протянут ниточки к Фетхуллаху Гюлену, что тоже может оказаться правдой. Малообразованный парень из глухой провинции, для которого служба в полиции была единственным социальным лифтом, тяжело пережил смерть старшего брата – тоже полицейского, которого в сентябре этого года убили курды в провинции Хаккяри. Этот регион на границе с Сирией и Ираком сейчас главная горячая точка на территории собственно Турции. Боями с курдами там лично руководит командующий жандармерией генерал Яшар Гюлер, но в последние полгода нападения на полицейские посты и военные колонны происходят минимум раз в неделю. Во время одной из таких атак и был убит Мерт Алтынташ, старший брат убийцы российского посла.
#{image=1089996}Алтынташ учился в полицейской академии в Измире, преподавательский состав которой был зачищен от гюленистов после неудачной попытки путча. Но пока что нет никаких доказательств того, что убийца находился под их влиянием или входил в какую-либо подпольную организацию. Напротив, есть свидетельства прямо противоположные, которые не укладываются в стройную «гюленистскую» версию. Например, учетная карточка полицейского явно подчищена задним числом – скорее всего, на момент совершения преступления он был действующим сотрудником МВД, а не уволенным, как сообщили многие СМИ. Большинство свидетелей, в том числе послы Киргизии и Узбекистана, стоявшие рядом с Андреем Карловым, указывают на то, что Алтынташ вел себя совершенно естественно для охранника. А служил он в Силах специальных операций, которые обычно и привлекаются для охраны мероприятий подобного рода.
Российская следственная группа уже приступила к совместной работе с турецкими коллегами, но опыт подсказывает, что подобная работа редко бывает продуктивной. Во-первых, у турецких следственных органов существуют собственные протоколы действий, которые не совпадают с российскими. А для проведения универсальных следственных действий типа снятия отпечатков, баллистических и трассологических экспертиз, изучения компьютера Алтынташа посторонняя помощь не требуется. Российская сторона куда более заинтересована в определении качества обеспечения безопасности дипломатического корпуса в Анкаре. Но и с этой безусловно полезной информацией практически ничего нельзя сделать без доброй воли турецкой стороны. Или появления у нее этой самой воли после некоторого нажима.
СВР и ЧВК
#{smallinfographicleft=783899}Обеспечение безопасности дипкорпуса целиком лежит на стране пребывания. Российские охранники вовсе не имеют права разгуливать по Анкаре с автоматами, если уж речь зашла о предоставлении специальной охраны посольству и дипкорпусу в целом. Турки, безусловно, виноваты в том, что случилось, и вообще – уму непостижимо, почему в стране, где, по сути, идет межэтническая война и раз в неделю происходят теракты, ключевому послу ключевой страны не была обеспечена достаточная защита. Но даже в такой обстановке ни одна уважающая себя страна не согласится на присутствие в своей столице вооруженного штурмового отряда другого государства, да еще и на постоянной основе.
Если международные нормы не позволяют привезти в Анкару и Стамбул отряд ФСО, вполне реально предложить нашим турецким партнерам компромиссное решение. Все те же Силы специальных операций турецкого МВД, которым теперь надлежит платить и каяться, могли бы нанять на временную работу по обеспечению безопасности российских дипломатов и членов их семей некую ЧВК. Если необходимо соблюсти политес, ее можно даже зарегистрировать в Турции и по турецкому законодательству. И не важно, что в ее составе будут трудиться в основном граждане России, зато у них будет официальный контракт с турецким правительством и право на ношение оружия. Обеспечивают же таким образом крупные российские нефтегазовые корпорации охрану своих газопроводов и отдельно взятых бензовозов. В самые тяжелые времена, но еще до появления ИГИЛ* в каждом российском бензовозе в Ираке, Сирии и Иордании рядом с водителем сидел хмурый человек в черной форме, безбликовых очках и с автоматом «Скорпион». А в некоторых странах Африки такими вот персонажами по периметру охраняются целые городки, в которых живут российские специалисты.
За счет такого шага турецкая сторона сможет частично снять с себя ответственность за происходящее. И так понятно, что местные силы безопасности откровенно не справляются со своими обязанностями, и ситуация в Турции будет только ухудшаться. Массовые репрессии в отношении политических противников только накаляют атмосферу: выбросив на улицу тысячи офицеров и преподавателей вузов, заподозренных в гюленизме, правительство Эрдогана создало новый социальный слой для протеста. В такой ситуации уже не так важно, действительно ли Алтынташ был гюленистом, тайным джихадистом – или просто человеком, чья психика не выдержала гибели брата. Рано или поздно где-нибудь что-нибудь снова рванет, сколько бы полицейских Эрдоган ни вывел на улицы и как бы долго ни каялся.
Другое дело, что участие российских специалистов в работе следствия – это максимум того, что можно достичь по дипломатическим каналам в рабочем режиме. Навязать турецкой стороне российское вооруженное присутствие в центре их столицы будет чрезвычайно трудно. А выраженное стремление Анкары загладить свою вину, как и отсутствие у нее каких-либо побудительных мотивов к новому обострению отношений с Россией, не позволяет предъявить им особых претензий.
Отдельного разговора заслуживают конспирологические версии о причастности к убийству Андрея Карлова, к примеру, американских или каких-то других спецслужб. Да, неуравновешенным, психически травмированным юношей можно управлять так, что он сам ничего не заподозрит. А если у него есть еще пистолет и пропуск, он вообще превращается в находку для шпиона. Но сейчас для следствия крайне важно не заиграться с подобного рода версиями, даже несмотря на то, что к расследованию уже подключилась Служба внешней разведки. Информации, конечно, мало не бывает, но лучше ее систематизировать, чем идти на поводу у сторонников теории заговора. Истина где-то рядом, и в нашем случае она может оказаться исключительно банальной.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ