Присуждение премии по литературе певцу Бобу Дилану с формулировкой «за создание нового поэтического выражения в рамках великой американской песенной традиции» вызвало удивление у части публики: а разве Нобелевская премия не претендует на некую всеобщность, глобальность?
Нобелевские премии мира и литературы – инструмент атлантической пропаганды в самом буквальном понимании этого слова
Почему за вклад в американскую песенную традицию награждают, а во французскую или русскую – нет? Вопросы, конечно, наивные, потому что американская – это и есть глобальная в понимании тех, кто присуждает премии. Точно так же странно возмущаться тем, что премию мира сейчас дали президенту Колумбии Хуану Мануэлю Сантосу – за заключение соглашения о прекращении гражданской войны – и не дали командиру партизан Тимолеону Хименесу по прозвищу Тимошенко, без усилий которого ничего бы не получилось. И уж тем более не дали Раулю Кастро – который и был главным посредником в переговорах.
Нобелевские премии давно уже находятся в одном ряду с Олимпиадами, ООН, премией «Оскар» или «Евровидением». Это символ единого человечества – устремленного в светлое будущее глобализации. То есть проекта, осуществляемого атлантическими элитами. Конечно, премии в области химии или физики имеют прямое отношение к реальным достижениям награждаемых ученых, и то, что большинство лауреатов живут и работают на Западе, является закономерным следствием того, что в США и Европе сконцентрированы (особенно после развала СССР) ведущие центры научных исследований. Но есть и гуманитарные премии – литературная и премия мира.
Их с 1901 года вручают специальные комитеты – шведский в первом случае и норвежский во втором. Присуждение этих премий изначально было совершенно западоцентричным. Долгие годы они вообще вручались только представителям европейской и американской политики и культуры. До 1973 года премию мира получил только один человек не из США и Европы – аргентинский дипломат и юрист. Среди лауреатов премии по литературе до 1957 года были три незападных автора – индиец Тагор, русский Бунин и аргентинка Мистраль. С 50-х литпремия стала расширять кругозор, действуя при этом совершенно политически – отсюда и Пастернак, и даже последующий Шолохов (как попытка сгладить политический эффект от возмутившего Москву «антисоветского жеста» с премией за «Доктора Живаго»).
В последние десятилетия при ее присуждении учитывают и принцип разнообразия, выделяя те регионы, где еще не было своих лауреатов, и важность выделения писателей, идеологически близких ценностям мультикультурализма и толерантности. Или тех, в чьем творчестве или общественной деятельности есть актуальная в данный момент политическая «нотка». Прошлогодний лауреат Алексиевич – из этого числа.
Премия мира дается еще более направленно. Наряду с политиками, внесшими вклад в урегулирование конфликтов (например, арабо-израильского), ее получают диссиденты (раньше советские, потом китайские) и – все более часто – организации или люди, продвигающие главные темы глобальной атлантической повестки: «За ненасильственную борьбу за права и безопасность женщин и участие в миротворческом процессе» или «За изучение последствий глобальных климатических изменений, вызванных деятельностью человека, и выработке мер по их возможному предотвращению».
С последней формулировкой премию в 2007-м получил бывший вице-президент США Гор, что не помешало спустя два года дать ее Бараку Обаме, занимавшему пост президента всего несколько месяцев. По Нобелевке интересно отслеживать направления и пути глобализации, но в любом случае это инструмент атлантической пропаганды в самом буквальном понимании этого слова. Но позиционируется она, как и все инструменты глобализации, естественно, как всемирная, отражающая некое общемировое мнение.
Но если премия «Оскар» является чисто американским мероприятием, просто подаваемым и раскручиваемым как «главное событие в мире кино», а в Олимпиадах формально все страны равны, хотя все понимают, что в реальности управляют самим олимпийским движением представители европейской и американской элит, то в случае с Нобелевской премией все гораздо проще. Лауреата по литературе определяют 18 членов Шведской академии, призванной хранить чистоту шведского языка, а премию мира – Норвежский нобелевский комитет, который формирует норвежский парламент из норвежских же политиков.
То есть это скандинавские премии, распиаренные до глобального масштаба. Понятно, что шведские писатели, удостоенные у себя на родине почетного звания академиков, не в силах разобраться в достоинствах сотен ежегодно выдвигаемых на премию претендентов. Они руководствуются неким усредненным общезападным мнением о том, «какие писатели нам нужны», вкусами современного западного общества и политической целесообразностью, которую подсказывают им как шведские, так и наднациональные атлантические элиты. Все это замечательно – но при чем здесь мировая литература и какое дело до этого русским, индусам, китайцам и вообще 90 процентам человечества?
С премией мира, лауреата которой якобы определяют несколько заслуженных ветеранов норвежской политики, все еще проще. Это в чистом виде результат обсуждения одного из клубов, в который объединена глобальная и наднациональная атлантическая элита. В этом году неплохо бы дать Горбачеву – чтобы не сомневался в том, что мы ценим его уход из Восточной Европы – а сейчас пришло время отметить «Врачей без границ». Реальные мировые события, конечно, влияют на выбор «главного борца за мир», но только в том ключе, который выгоден глобализаторам.
Как с этим бороться? Можно, конечно, устраивать и свои премии, претендующие на общемировой статус, вроде существовавшей в СССР Сталинской (потом переименованной в Ленинскую) премии мира или учрежденной шесть лет назад Китаем Премии мира имени Конфуция за «способствование миру во всем мире с восточной точки зрения» (ее вторым лауреатом был Владимир Путин).
Но лучше просто относиться к Нобелевке так, как она того заслуживает: то есть как к мнению атлантической элиты, безосновательно претендующей на статус элиты глобальной. И такое отношение будет самым правильным и самым наглядным подтверждением того, что англосаксонская попытка навязать человечеству свой сценарий глобализации провалилась. Потому что никто уже не живет в предлагаемой ими матрице с ее «универсальными и объективными» критериями оценки как человечества в целом, так и его отдельных представителей.