Аккредитации отозваны у пяти из шести российских почетных консулов, уцелел почему-то только консул в Колорадо. Все эти люди – граждане США, причем не обязательно российского происхождения (так, консул в штате Юта, в Денвере – американец Росс Батлер). Многие из них занимаются не столько консульскими вопросами, сколько гуманитарными проектами или благотворительностью. К примеру, Наташа Оуэн (Черкасова) не только первая в истории русская женщина – почетный консул (на Гавайях с 1998 года), основатель Международного благотворительного фонда «Дети России», который помогает онкологическим больным. Российский МИД в принципе придерживается стратегии назначать почетными консулами не бизнесменов, как это принято у большинства развитых стран, а представителей гуманитарной сферы. Один из наиболее известных примеров – почетный консул РФ в Княжестве Монако Екатерина Семенихина, глава благотворительного Фонда культуры «Екатерина» и Русского культурного центра в Монте-Карло.
Под раздачу, кстати, чуть было не попал даже актер Стивен Сигал – как раз после того, как распространился слух о его возможном назначении почетным консулом РФ
Функции почетных консулов серьезно урезаны по сравнению с официальными консульскими отделами посольств и представительств. В первую очередь они не могут выдавать документы строгой отчетности, то есть паспорта и визы, а могут лишь ходатайствовать об их предоставлении или оказывать консультационные услуги. Также они выступают ходатаями перед страной пребывания, поскольку в подавляющем большинстве случаев являются ее гражданами. Они не состоят на официальной дипломатической службе и не получают зарплату, но могут, по договоренности с посольством и МИДом, оставлять себе часть консульских сборов. Точно так же они не могут выдавать некоторые виды специфических справок, требующих нотариального подтверждения, например так называемые свидетельства жизни, которые требуются для оформления завещания или получения наследства.
Фактически их единственная привилегия в стране пребывания – дипломатический паспорт и экстерриториальность транспортного средства, на которое устанавливается дипломатический номерной знак – и о парковке можно не волноваться (впрочем, в Соединенных Штатах, особенно в Вашингтоне, парковочная полиция считает своей священной обязанностью засыпать российское посольство штрафами, а потом увлеченно судиться). При этом почетный консул не располагает доступом к финансам посольства и должен организовывать мероприятия в своем округе на собственные средства (это, кстати, одна из основных причин того, почему это звание получают люди не бедные). Наконец, почетный консул не обладает дипломатическим иммунитетом.
Другое дело, что деятельность почетных консулов все-таки подчинена официальному консулу или даже непосредственно послу. Таким образом, институт почетных консулов остается политическим, все-таки их работа – представлять интересы государства. В редких случаях почетные консулы становятся чуть ли не единственными представителями в стране пребывания. Например, ЮАР имеет дипломатические отношения примерно с 200 странами, но полноценные посольства работают только в 80 из них. В то же время у ЮАР по девять почетных консулов в США и Италии, еще шесть в Германии, все распределены по крупным городам.
Еще в 2013 году Вашингтон заблокировал программу ознакомительных поездок американцев в Россию, которую пыталось организовать Россотрудничество. Это был урезанный аналог американской программы 90-х годов, когда молодые люди и подростки из России и стран бывшего СССР приглашались в США «просто пожить». Оказалось, что это достаточно эффективный пропагандистский ход, в результате которого у целого поколения целевой социальной группы формировалось устойчивое положительное отношение к США, к американским ценностям и образу жизни. Попытка же Россотрудничества организовать что-то подобное была пресечена крайне жесткими методами, в том числе через запугивание потенциальных участников допросами в ФБР. Так что нельзя исключать, что против теперь уже бывших почетных консулов РФ теперь будут возбуждаться уголовные дела.
В посольстве США в Москве утверждают, что почетные консульства были закрыты в качестве «ответной меры» на «российское вмешательство» в американскую «дипломатическую и консульскую деятельность в России». Пресс-секретарь посольства Уильям Стивенс также заявил, что «в России происходит широкое притеснение американского персонала». В частности, американская сторона ссылается на закрытие в сентябре 2015 года Американского центра посольства США при Всероссийской государственной библиотеке иностранной литературы. Официальный представитель Госдепартамента Марк Тонер, чье ведомство стало инициатором этого решения, также назвал действия Вашингтона лишь ответом на поведение Москвы – закрытие 28 американских объектов по всей России. Стивенс тоже упоминал эти самые «28 центров по всей России», которые закрылись после того, как сотрудникам посольства был закрыт доступ к работе Американского центра. А еще раньше была закрыта крупнейшая американо-российская программа образовательных обменов FLEX (Future Leaders Exchange Program), с которой, собственно говоря, все и началось.
На официальной дипломатической деятельности все это никак не скажется, что подчеркивают и в Госдепе. В то же время Тонер продолжает угрожать: «Мы готовы принять дополнительные соответствующие меры, если попытки помешать нашей дипломатической и консульской работе в Москве будут продолжаться». Российская сторона вынуждена реагировать. Пресс-секретарь российского посольства в Вашингтоне Юрий Мельник заявил, что «Москва рассматривает варианты практического ответа на эти действия».
#{infographic} Подобные стычки имеют свойство раскручиваться самостоятельно. Не совсем понятно, почему американская сторона ждала четыре месяца, чтобы ответить на закрытие Американского центра в Москве и почему в качестве мишени были избраны почетные консулы – американские же граждане. Конечно, ликвидация почетных консульств осложнит не только гуманитарную и благотворительную работу, но и рутинную деятельность консульского характера. Это как минимум странное решение со стороны американских властей, поскольку никаких практических выгод из него извлечь невозможно.
Но в общем контексте все выглядит очень даже логично. Совсем недавно американские спецслужбы инициировали расследования за пределами своей территориальной юрисдикции – в Европе, где усердно ищут «российских агентов влияния» в оппозиционных политических партиях и движениях. Шпиономания в США в отношении «российских спецслужб – наследников жуткого КГБ» раскручивается темпами, близкими к временам маккартизма. Под раздачу, кстати, чуть было не попал даже актер Стивен Сигал – как раз после того, как распространился слух о его возможном назначении почетным консулом РФ. В Москве пришлось специально опровергать эту информацию, поскольку ничего хорошего дальнейшее развитие событий Сигалу не обещало.
Это все, конечно, не классическая высылка дипломатов или принудительное прекращение визы, что превращает сотрудника в персону нон грата. Но этот процесс тоже идет, просто он менее заметен для широкой публики, и большинство «шпионских» историй традиционно остаются «под ковром». Другое дело, что в последние полтора года ФБР и Госдеп стали злоупотреблять публичностью, вынуждая российскую сторону принимать столь же публичные ответные шаги.
Не совсем понятно, в чем именно, кроме закрытия Американского центра, выражается «широкое притеснение» американских дипломатов в Москве. Они как ходили на все статусные мероприятия, как к себе домой, так и ходят. Сотрудники посольства, включая штатных работников разведывательного сообщества, регулярно читают лекции в профильных российских учебных заведениях, организуют семинары, «вечера встреч» и прочие полезные мероприятия. Разве что чаще стали оглядываться на улице и проезжать на красный свет.
Другое дело, что «режим тотальной открытости» для сотрудников посольства в Москве действительно постепенно сворачивается, что неприятно удивляет Госдеп. За предыдущие годы (особенно 90-е) они привыкли проникать везде, куда хотят, а в некоторых случаях – вести себя как хозяева. Особенно это было видно как раз в гуманитарной сфере, в первую очередь образовательной. К примеру, сотрудники посольства США в Москве очень увлекались общением со студентами МГИМО и Дипломатической академии, РУДН, РГГУ, Академии управления, а в последнее время еще и специфических технических вузов, потенциально связанных с проблемами Арктики и Мирового океана. Активно поддерживались контакты и с преподавателями. Логичное для любого государства свертывание подобного безобразия было воспринято в Вашингтоне и в нескольких известных зданиях в штате Вирджиния как вторжение на уже давно освоенную и частично засеянную территорию. В обстановке жесткой информационной войны это действительно стало потерей серьезного рычага влияния, той самой «мягкой силы», которую привыкли использовать в полный рост. Вот и последовал симметричный ответ. Мистер Батлер в Денвере больше не будет организовать детские праздники с девушками в кокошниках, а Наталья Оуэн – собирать деньги на больных раком детей.
Москва теперь вынуждена ответить, и далее этот маятник закрытий и высылок будет качаться уже самостоятельно, пока у кого-нибудь нервы не выдержат. Нельзя сказать, что это нормальная дипломатическая практика. Это методы холодной войны, которую США, по их собственным заверениям, против России не ведут. Ну тогда и Москва не ведет. А защищает свою государственную безопасность.