Хотя дебальцевский котел все еще продолжает оставаться потенциальной угрозой для срыва перемирия, похоже, что эвакуация украинских войск из окружения завершится в ближайшие дни. И наступит время, когда сторонам нужно будет выполнять минские соглашения – не только об отводе войск, но и о конституционной реформе.
Отказываясь от переучреждения Украины вместе с Донбассом, киевская власть оказывается перед развилкой, на которой обе дороги ведут к ее краху
Если исходить из того, что принципиальные противоречия, приведшие к геополитическому конфликту США и России и гражданской войне на Украине, не устранены, то в исполнении договоренностей вроде бы нет никакого смысла. Как можно готовить почву для восстановления единой Украины, если нет ясности в самом главном вопросе: какой будет эта Украина – пророссийской или проамериканской (а вопрос о нейтралитете уже снят самим развитием событий), какая элита будет ей управлять, и кто будет определять основные принципы устройства этой новой Украины? Военная фаза борьбы за Украину явно не закончена, как бы ни хотелось этого всем русским людям, и что тогда говорить о каких-то «этапах выполнения минских соглашений».
И все же у разговоров о конституционной реформе, под которой в Минске подписался Киев, есть очень важное практическое измерение. Поэтому не случайно вечером во вторник Владимир Путин, отвечая на вопросы журналистов в Будапеште, подробно говорил не только о ситуации в Дебальцево, но и о минских соглашениях:
«Может быть, не все ещё обратили на это внимание, но что чрезвычайно важно – это то, что украинская сторона, официальные власти в Киеве, по сути, согласились провести глубокую конституционную реформу, с тем чтобы удовлетворить запросы на известную самостоятельность – как бы она ни называлась: децентрализация, автономизация, федерализация – отдельных регионов своей страны. Это очень существенный, глубинный смысл решения со стороны официальных властей.
Но есть и другая сторона, и если представители Донбасса согласились принять участие в этой реформе, значит, мы являемся свидетелями определённой подвижки в направлении украинской государственности.
Конечно, чем быстрее будет осуществлён и реализован пункт, связанный с прекращением боевых действий и отводом техники, тем быстрее будут созданы реальные условия для того, чтобы политическое урегулирование вступило в какую-то реальную фазу...
Этому не будет конца, если люди, которые принимают ответственные решения, не придут к выводу о том, что решить эту проблему военным путём невозможно. Можно только мирным, можно только договориться с частью своей страны, обеспечить их законные интересы и права.... Я скорее оптимист, чем пессимист».
Говоря о ситуации в Дебальцево, Путин отметил, что, «конечно, проигрывать всегда плохо, конечно, это всегда беда для проигравшего, особенно если проигрываешь вчерашним шахтёрам или вчерашним трактористам», но жизнь есть жизнь, она точно пойдёт дальше, и не нужно зацикливаться на этом. По словам Путина, нужно сохранить жизни людей, которые находятся в Дебальцево, и «реализовывать весь план, согласованный в Минске. Уверен, что это можно сделать. Другого пути нет».
А на следующий день, в четверг, глава ЛНР Игорь Плотницкий, отвечая на вопрос о том, может ли республика остаться в составе Украины, сказал, что это будет зависеть от того, какой будет Украина:
«Та, которая сейчас есть – нет, мы никогда не будем с такой Украиной в одном составе. Наш народ высказался, мы провели референдум. Мы – за отделение от такой, нынешней Украины... Если они проведут те реформы, которые здесь (в Минске-2 – прим. ВЗГЛЯД) записаны, станут другой Украиной, то это будет уже другая страна – тогда возможно. Посмотрим, чем это закончится, как. Если произойдет изменение политического строя, это снимет шоры с глаз у народа, они услышат то, что происходит в мире, а не то, что целенаправленно вбивается им в голову – тогда и посмотрим, с кем мы. Останемся ли мы в составе будущей, новой, обновленной Украины – покажет время».
О чем говорят Путин и Плотницкий, и почему они так говорят? Москва и Донбасс указывают на единственный путь сохранения Украины – переформатирование, изменение принципов устройства нынешнего украинского государства, точнее того, что от него осталось. И это не бессмысленные призывы в пустоту, потому что это стратегическая линия, которой Россия придерживается с самого начала украинской смуты. После того как был возвращен Крым, вся политика России исходила из того, что необходимо не допустить ухода Украины на Запад. Понятно, что для этого должна смениться политическая элита – нынешняя в своем большинстве абсолютно проатлантическая или русофобская. Смена нынешней элиты может произойти тремя путями.
Во-первых, это может быть результатом нового Майдана, который революционным образом избавится от олигархического правящего класса, приведя к власти низовых радикальных националистов вроде Яроша. Во-вторых, это может произойти в результате поражения Киева в гражданской войне и силовой победы Новороссии. И, в-третьих, это возможно в результате децентрализации власти и преобразования Украины в конфедерацию по сути и федерацию по форме, где реальная власть будет сосредоточена в руках регионов.
В этом, третьем случае, ни о какой атлантизации Украины уже не может быть и речи, а сама страна на неопределенное время превратится в набор из нескольких региональных блоков, одни из которых будут больше ориентированы на Европу, а другие – на Россию. Конечно, это приведет к очень существенной пересборке всего киевского политического класса, но все же не уничтожит его совсем, дав шанс некоторой его части сохраниться, пусть и потеряв существенную часть влияния, и главное, это единственный мирный вариант выхода из гражданской войны. Шансов на него немного, но они есть.
И собственно говоря, именно к третьему варианту и приведет реальная конституционная реформа, к которой призывают и Донецк, и Москва. Киев никогда не согласится на столь радикальную реформу? Он не то что федерализацию, но даже и реальную децентрализацию не проведет? Но ведь он подписался в Минске под обязательством ее провести, и теперь каждый день Москва и Новороссия будут напоминать ему об этом.
Почему вы не принимаете закон о статусе Донбасса в Раде? Почему вы не начинаете конституционную реформу? Постепенно в глазах и европейского населения, и европейской элиты именно Киев, отказывающийся от изменения государственного устройства своей страны, станет главным препятствием к миру на Украине. Аргументы Порошенко о том, что «я не могу провести реформу, потому что меня свергнет нацгвардия», хотя и будут правдой, не смогут удовлетворить Европу. А значит, полномасштабной помощи, без которой Киев будет все быстрее терять контроль над страной, не будет (американцы хотят, чтобы Европа платила за атлантизацию Украины), и это уже не говоря о том, что регионы и так будут все больше и больше забирать власть себе (не столько из сепаратистских соображений, сколько желая выжить), и в них будет нарастать недовольство Киевом. Идти на конституционную реформу нельзя – и не идти нельзя. Тупик.
Порошенко действительно попал в Минске в ловушку, вот только подстроил ему ее не Путин. А сама политика Киева – две ее важнейшие составляющие, добивающие Украину. Желание стать американским сателлитом и намерение вооруженным путем подавить Донбасс – вот что делает шансы на сохранение нынешней Украины призрачными. Спасти ее можно, только пересобрав, переучредив, но для этого нужно отказаться не только от «антитеррористической операции», но и начать реальный диалог с Востоком, да и со всеми недовольными «европейским выбором» киевского правящего класса. То есть фактически отказаться от атлантизации и цивилизационного разрыва с русским миром, от дерусификации, потому что немалая часть населения Украины не хочет этого. Не соглашаясь на это, киевская элита фактически отказывается и от попыток мирного решения проблемы.
И при этом нисколько не увеличивает свои шансы сохранить власть, потому что, отказавшись от переучреждения Украины вместе с Донбассом, она оказывается перед развилкой, на которой обе дороги ведут к ее краху.
Если Порошенко и Яценюк будут постепенно сбавлять военную и антироссийскую риторику, пытаться хоть как-то наладить управляемость страной и действительно перестанут обещать победу и возвращение Донбасса – их сметут радикалы и демобилизованные ветераны АТО. То, что последует вслед за этим – новая война за Донбасс, рост регионального сепаратизма и развал страны, экономическая катастрофа и военное поражение от Новороссии – будет лишь ускоренным оформлением краха постянуковичевской Украины.
А если Киев будет продолжать готовиться к силовому возвращению Донбасса, введет военное положение и продолжит блокаду Новороссии, то после возобновления боевых действий украинская армия рано или поздно потерпит серьезное военное поражение, а Украина потеряет новые территории. И даже очередной, третий Минск (если он вообще будет) уже не сможет надолго остановить желание Новороссии добиться капитуляции противника и смены власти в Киеве. Вступление армии Новороссии в Киев кажется сейчас малореальным или же делом отдаленного будущего, но упорная приверженность Киева силовому решению «проблемы Донбасса» лучше всего работает на его реализацию.
Порошенко, Яценюк и весь киевский политический класс, конечно, не хотят выбирать из этих двух вариантов, но и третий, минский, для них неприемлем. Но под ним они подписались, и именно к нему их сейчас толкает и Путин, и Новороссия, и, формально, исходя из минских соглашений, Европа. Для России важно не то, какой шаг сделает сейчас Киев. Главное, что любое его движение приближает смену нынешней украинской власти.
По сути, у киевской власти не осталось ходов, которые бы не ухудшали ее ситуацию. В шахматах это называется цугцванг – принуждение к ходу, который тебе невыгоден. Это не цугцванг, который поставил им Путин (хотя, конечно, не нужно, умея играть лишь в шашки, садиться играть в шахматы с мастером игры в го) – они сами завели себя в эту безвыходную ситуацию.