Бывший младший
Политическая карьера Владимира Рыжкова началась рано и была стремительной. Выпускник исторического факультета Алтайского университета в 25 лет стал вице-губернатором Алтайского края, в 27 – депутатом Госдумы по списку блока «Выбор России», в 29 – идеологом движения «Наш дом – Россия» (именно он придумал это название), в 30 – вице-спикером парламента. К 33 годам Рыжков считался одним из самых известных, влиятельных и перспективных политиков страны. Но тут начались проблемы.
Рыжков предлагает вместо звонкого слова на митингах, в блогах и соцсетях заняться простыми будничными делами
Вся предыдущая карьера «Рыжкова-младшего», как его называли, чтобы отличить от бывшего председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова, развивалась в границах тогдашней «партии власти». Ему покровительствовал сам Виктор Черномырдин, он занимал разумно лояльную позицию, его даже звали в правительство на должность вице-премьера по социальной политике (в возрасте 32 лет) – впрочем, от последнего Рыжков отказался: вешать на себя «социалку» в последефолтном 1998 году у баловня судьбы желания не было. Он позиционировал себя как правый, государственник, православный, умеренный.
Однако в систему Путина любимец Черномырдина не вписался. Из фракции «Единство», куда в начале 2000 года вступили избранные по одномандатным округам депутаты от НДР, его попросили через пару месяцев. И пришлось Владимиру Александровичу осваивать ремесло оппозиционера.
Вышло некругло. Публицист Александр Архангельский очерк о Рыжкове-политике озаглавил: «Один в поле не воин. Один в поле. Один». И был прав: оставшись за пределами системы, Владимир Рыжков не стал лидером чего-то по-настоящему серьезного. Он оставался на плаву довольно долго – в 2003-м (как и в 1999-м) избрался депутатом Государственной думы от Барнаула; пользовался вниманием экспертного сообщества и СМИ; вполне доказал свою способность быть по необходимости гибким и твердым... Только вот сплотить вокруг себя разношерстную демократическую оппозицию не сумел.
Тут ничего удивительного нет. Российские демократы (в большинстве своем интеллигенты), как говаривал покойный Егор Гайдар, «объединяются только у расстрельной стенки». Расстреливать их никто не собирался, потому с объединением ничего не вышло. Хотя, надо заметить, выпавшие из легального политического поля оппозиционеры во второй половине нулевых нашли совместное занятие, устраивая «марши несогласных» и прочие протестные тусовки. И там у них появились лидеры, для которых обычная политика с выборами, парламентскими комбинациями, компромиссами никак не годится: Эдуард Лимонов, Гарри Каспаров*, Илья Яшин*, Алексей Навальный... У Рыжкова в такой компании шансов не было.
Он, конечно, и на митинги ходил, и с трибуны выступал, и громкие заявления делал. Однако одновременно с этим искал пути возвращения к «норме». В первую очередь – через партийное строительство.
Над ПАРНАСом тучи ходят хмуро
Коллеги Рыжкова по «демократическому» лагерю тоже пытались заниматься партстроительством. Каспаров и Лимонов строили коалицию «Другая Россия». Экс-премьер Михаил Касьянов попытался создать «Народно-демократический союз». Бывший вице-премьер Борис Немцов успешно добивал «Союз правых сил»... Вершиной творческих озарений революционеров из отставного начальства стало формирование Партии народной свободы «За Россию без произвола и коррупции».
Заявки были громкие, а результат стремился к нулю. Пожалуй, единственным достижением партии, использовавшей бренд дореволюционных кадетов, стало закрепление в медийном пространстве благозвучной аббревиатуры «ПАРНАС» (Партию народной свободы (ПНС) некоторые ехидные блогеры успели истолковать как ПоНоС). А вот политических успехов не было. Даже подъем оппозиционного движения зимой 2011–2012 годов не сделал ПАРНАС центром притяжения демократов.
Тем временем Владимиру Рыжкову удалось возглавить одну из старейших партий России – Республиканскую. Эта организация возникла еще в 1990 году на основе «Демократической платформы в КПСС». После распада СССР больших успехов партия не добивалась, но себя сохранила и даже имела некоторое представительство в первых Думах: по списку «Яблока» и по одномандатным округам. В процессе путинской реформы партийно-политической системы РПР, как и большая часть карликовых партий 90-х годов, лишилась официального статуса. Тем не менее структура и бренд сохранились. И в 2006 году лидером партии стал тогда еще депутат Госдумы Владимир Рыжков.
На протестной волне зимы 2011–2012 годов была сделана попытка объединить бренды. ПАРНАС присоединился к РПР, которую заново зарегистрировали, и появилась партия РПР-ПАРНАС. Рыжков был избран ее сопредседателем и председателем политсовета. Только вот результат получился весьма скромный.
Новое объединение заявило о себе как о «партии регионов и муниципалитетов», но на региональных и муниципальных выборах, мягко говоря, не преуспело. Собственно, оно в них почти и не участвовало. Партийные отделения на местах остались почти незаметными, и в целом РПР-ПАРНАС осталась таким же карликом, как ее соратники-оппоненты вроде «Яблока», «Демократической платформы», «Демократического выбора» и проч.
И тут внутри партии началось брожение. Его инициатором стал Владимир Рыжков.
Слово и дело
Слухи о разногласиях Рыжкова с товарищами по партии пошли прошлым летом, когда РПР-ПАРНАС выдвинула кандидатом в мэры Москвы скандально известного блогера Алексея Навального, – Рыжков был против. После выборов разговоры о том, что Рыжков «подал на развод», стали еще громче. В начале января появилась информация, что он покидает партию и создает новую организацию «Республиканцы России». Информацию опровергли, но осадок остался.
А на прошлой неделе свершилось: Владимир Рыжков ушел из партии. Его место занял бывший руководитель аппарата премьера Касьянова 48-летний Константин Мерзликин. Контраст разительный: вместо опытного и авторитетного политика партийный руль доверен человеку, не имеющему вовсе никакого политического бэкраунда. Единственная заслуга нового «начальника партии» – он 15 лет служит Михаилу Касьянову. Учитывая, что сам Касьянов после отставки с поста главы правительства проявил полное отсутствие политических дарований, вряд ли от его помощника можно ожидать чего-либо путного. Собственно, на этом историю партийного проекта можно считать завершенной: организация, во главе которой стоят Касьянов и Немцов, обречена. Ну а что Рыжков?
Накануне своего «спуска с ПАРНАСа» Владимир Рыжков дал интервью «Газете.Ру», в котором сделал несколько важных заявлений. Цитирую:
«Многие из нас в своей картине мира остаются в декабре 2011 года. А за два года страна сильно изменилась. Она изменилась в том плане, что протестные настроения упали, власть совершила ряд маневров, которые позволили ей в значительной степени восстановить доверие. Оппозиция же не набрала, а потеряла... На самом деле прочность режима держится на общественном договоре, на том, что люди боятся перемен больше, чем сохранения статус-кво. Вот на сегодняшний день большинство россиян предпочитают переменам статус-кво.
У многих людей, «живущих» в соцсетях, катастрофическая картина мира... А моя картина мира – что народ в подавляющем большинстве не хочет Майдана и боится Майдана. И при этом народ, по всем опросам, хочет демократии... Нам надо показывать не альтернативные персоны, а альтернативное будущее страны. И через это приходить к власти... Чем радикальней риторика, тем меньше социальная база – это закон политики. И тем меньше шансов добиться какого-то успеха».
Иными словами, политик Рыжков предлагает вместо звонкого слова на митингах, в блогах и соцсетях заняться простыми будничными делами. Побывав и лоялистом, и оппозиционером, он пришел к умеренности и рациональности. И не нашел понимания среди своих наиболее громких коллег по оппозиции. Что ж, тем хуже для оппозиции.
* Признан(а) в РФ иностранным агентом