На прошлой неделе в Страсбурге состоялось осеннее пленарное заседание ПАСЕ. От имени России на ней впервые выступил спикер Госдумы Сергей Нарышкин, который подверг критике практику «мониторинга за отдельными странами», в том числе и за Россией. По его мнению, существующий порядок в ПАСЕ дискриминирует ряд стран. «Нынешняя практика мониторинга, выделяющая так называемые новые демократии, на наш взгляд, устарела. Она фактически ведет к критическому делению в ПАСЕ», – сказал Нарышкин.
Во время выступления Нарышкина зал был полон и несколько раз реагировал аплодисментами, смехом. Визит показал, что мы стали своего рода центром притяжения, центром силы
Одни наблюдатели утверждают, что России удалось добиться успеха, поскольку там впервые смог выступить спикер российского парламента и ассамблея не стала передавать мониторинг за Россией на уровень Совета министров, к чему призывали, например, некоторые депутаты из Прибалтики. Более того, ассамблея прислушалась к российской делегации и, напротив, с ее подачи приняла одну из резолюций – о негражданах в Прибалтике.
Но с другой стороны, ПАСЕ все же продлила мониторинг России из-за «невыполнения» части обязательств. Большинство в ПАСЕ не поддержали предложенную российской делегацией идею – вести мониторинг не за странами, а по темам. При голосовании ей не хватило лишь нескольких голосов. В интервью газете ВЗГЛЯД об этом и других событиях сессии ПАСЕ рассказал участвовавший в ее работе депутат Госдумы Роберт Шлегель («Единая Россия»).
ВЗГЛЯД: Роберт Александрович, в чем суть идеи российской делегации о «тематическом мониторинге»?
Роберт Шлегель: Нужно осуществлять мониторинг по направлениям, все страны должны быть подвержены мониторингу в области нарушения прав человека или в области свободы слова или пенитенциарной системы.
Мы выступаем за правовой мониторинг, и, в общем-то, часть ПАСЕ нас поддерживает. Даже это голосование, во время которого нам не удалось вывести мониторинг на новый уровень, говорит о том, что мы на правильном пути. Пройдет год или два, и мы добьемся того, что эта «тематическая» процедура будет введена.
Инструмент, который был создан и активно используется этими группами – а именно мониторинг – является попыткой ту или иную республику бывшего СССР подвергнуть обструкции. Мы считаем, что не должно быть дискриминации и разделения.
ПАСЕ делится на страны, которые никогда не подвергаются мониторингу – страны так называемой старой Европы, а также страны, у которых партнерские отношения с США, такие как Грузия и Эстония. Если говорить о последней, там нарушения прав человека повсеместны, как и во многих других странах Совета Европы, которые почему-то мониторингу не подвергаются.
ВЗГЛЯД: Какой отклик встретила речь Сергея Нарышкина?
Р.Ш.: Думаю, отношение к российской делегации меняется в лучшую сторону. В целом, визит прошел положительно. Во время выступления Нарышкина зал был полон и несколько раз реагировал аплодисментами, смехом. Я думаю, что этот визит показал, что мы стали своего рода центром притяжения, центром силы. Во-первых, мы поддерживаем партнерские отношения со всеми странами, которые готовы конструктивно с нами сотрудничать, во-вторых, мы показали, что умеем играть в команде, поддерживать друг друга.
У России уже было два доклада, такое нечасто с нами происходит. Это тоже факт, который говорит о том, что отношение меняется в лучшую сторону. Еще один важный момент – мы добились, чтобы на январской сессии был проведен мониторинг, связанный с негражданами в прибалтийских государствах.
Как и год назад, мы провалили попытку перевести мониторинг на уровень комитета министров совета Европы. Мы обнаружили сопротивление группы парламентариев из стран с предвзятым отношением к России, зачастую откровенно русофобским. Была очень серьезная интрига, фактически мы провалили все с разницей в два голоса – 66 против 64 при одном воздержавшемся.
ВЗГЛЯД: Какие требования были предъявлены Москве западными депутатами на этот раз?
Р.Ш.: Они из года в год одни и те же, и большая часть из них не имеет под собой никакого основания. Отозвать те или иные законы, связанные с НКО, защитой чувств верующих, с вопросами пропаганды гомосексуализма, вопросами, которые касаются законодательства в области информационных технологий, проблемами, которые касаются «болотного дела». Этот круг тем постоянно перегоняется из пустого в порожнее. Добавился вопрос Таможенного союза и давления, якобы оказываемого Россией на другие страны.
Мы прекрасно понимаем, что это часть большой политической игры и в этом случае представители разных стран выполняют рекомендации своих МИДов. Показателен интересный момент во время выступления Нарышкина, ему по теме пропаганды гомосексуализма задали четыре вопроса, пока он не отшутился и не пригласил всех желающих в московские гей-клубы, тем самым гениально сняв все эти вопросы.
Депутаты заявляют, что в России притесняют гомосексуалистов, для того чтобы бойкотировать нашу Олимпиаду, чтобы создать нам негативный имидж, игнорируют темы, которые мы поднимаем в контексте сирийского конфликта и которые делают нас моральными лидерами этой ситуации. Руководству многих западных стран не нравится усиление России на международной арене.
А, например, президенту Армении задали семь вопросов, которые касаются Таможенного союза, и ни одного по ЛГБТ. Это говорит о том, что отношение к странам разное, даже если ситуация в тех или иных областях там одинаковая.
Спустя год можно сказать, что позиции укрепились, что делегация работает более слаженно, во многом благодаря личным усилиям Алексея Пушкова. Очевидно, что мы отражаем консервативную часть представителей парламентов разных стран, и я думаю, что мы дальше будет работать со странами, которые поддерживают нашу позицию, таких стран достаточно много. Голосование показало, что мы способны не просто съедать пайки какой-то очередной «рекомендации», мы способны переломить ход событий и убедить больше половины ассамблеи проголосовать так, как необходимо нам.
ВЗГЛЯД: Полгода назад, на апрельской сессии ПАСЕ, вы тоже выступали с речью – о Сирии. Тогда вас, говорят, пытались зашикать, освистать. Теперь, после миротворческой инициативы Москвы, какие из ваших тогдашних тезисов стали очевидны даже для оппонентов?
Р.Ш.: Напомню про итоги недавнего голосования по резолюции по Сирии – документ принят единогласно, что бывает крайне редко. В нем подчеркнута роль России и отмечены те позиции, которые российская сторона, и я в том числе, отмечала на протяжении всего этого времени.
Выяснилось, что все-таки в Сирии на стороне повстанцев воюют исламисты. Выяснилось, кого нужно наказать за применение химического оружия. Совершенно неожиданно у ПАСЕ открылись глаза на это.
Полгода назад я говорил о том, что те деньги, которые вкладываются в террористов, неизбежно обернутся кровью ваших граждан. К сожалению, за это время произошло несколько террористических актов, погибли люди. Я был бы рад ошибаться, но, к сожалению, я оказался прав. За это время возросло количество беженцев.
Точно так же звучали выступления парламентариев, которые, как и я, говорили, что это война не за демократию, а просто борьба за ресурсы под прикрытием борьбы за права человека. Возле здания, где заседала ПАСЕ, проходила выставка-пикет, которую организовали французы. Там были плакаты, которые тоже об этом говорили. То есть у них такая же позиция – это абсолютно колониальная война. Это большое достижение России, что единогласно резолюция принята и в ней есть все позиции, которые важны для нас принципиально.
Теперь важно ставить вопрос об ответственности тех стран и конкретных лиц, которые приветствовали «арабскую весну», поддерживали боевиков. Они могли принимать эти решения, находясь под воздействием определенных аргументов, в том числе и финансовых. И эти вещи надо расследовать. Если это выяснится, то это чистой воды коррупция на самом верху в европейских государствах. В некоторых странах это возможно, учитывая близкие связи Катара и Саудовской Аравии с некоторыми странами Совета Европы. Можно говорить о том, что эти решения принимались под давлением денежного фактора.
ВЗГЛЯД: Вы провели для депутатов презентацию программы «Электронный парламент». Как эта система выглядит на фоне аналогичных систем западных парламентов? Какой была реакция?
Р.Ш.: Реакция была очень хорошая. Спрашивали, сколько стоит, каким образом они сами могут использовать эту систему. Надо сказать, что реализация программы только началась. Многие вещи, которые я представлял, только еще появятся к началу следующего года.
Между тем, даже тот уровень, который у нас сегодня есть, очень высок. В большей части стран Совета Европы ничего подобного нет. Если мы реализуем все планы, то уровень открытости и технической оснащенности Госдумы будет самым высоким среди стран Совета.