В конце минувшей недели в Госдуму внесен законопроект, позволяющий Конституционному суду блокировать исполнение решений Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ). Механизм «защиты национального суверенитета», введения которого уже требовали президент Дмитрий Медведев и председатель КС Валерий Зорькин, разработал и. о. спикера Совета Федерации Александр Торшин.
В мае 2011 года неисполненными оставались 20 решений КС, признавших нормы не соответствующими Конституции
Согласно поправкам Торшина, российские законы, которые ЕСПЧ признал нарушающими Конвенцию прав человека, теперь должны будут проходить дополнительную проверку в КС на предмет соответствия Конституции. Если КС оставит их в силе, пересматривать законы и вынесенные на их основании судебные решения не потребуется. Единственным обязательством России станет выплата присужденной ЕСПЧ компенсации истцам. Если же ЕСПЧ предъявляет претензии к самому законодательству России, то КС сам будет решать, должна ли Россия исполнять данные вердикты Страсбурга.
Поводом для появления проекта послужил спор между КС и ЕСПЧ вокруг иска офицера Константина Маркина. Его жалобу КС, в отличие от ЕСПЧ, рассматривать отказался. В вынесенном определении КС указал, что нормы законодательства, запрещающие мужчинам-военнослужащим получать отпуск по уходу за ребенком, соответствуют Конституции, поскольку обусловлены требованиями обороноспособности страны и национальными традициями. ЕСПЧ оспорил решение КС и предложил России устранить то, что он счел дискриминацией по половому признаку.
В ответ председатель КС Валерий Зорькин решил вывести вопрос на принципиальный уровень, призвав установить «предел уступчивости» национального правосудия по отношению к международному. Его поддержал и Медведев, подтвердив, что «мы никогда не передавали такую часть своего суверенитета, которая позволяла бы любому международному суду или иностранному суду выносить решения, изменяющие наше национальное законодательство». Выступая в середине мая на Международном юридическом форуме в Петербурге, президент пообещал, что Россия «будет исполнять» даже избыточно политизированные решения международных судов, но не исключил, что процедура исполнения Россией решений ЕСПЧ будет изменена.
#{smallinfographicleft=427277}Незадолго до вновь ставшего на этой неделе актуальным обсуждения проблемы взаимоотношений России и ЕСПЧ ее затронула зампред Конституционного суда Ольга Хохрякова в интервью газете ВЗГЛЯД. Кроме того, она рассказала о решениях КС по поводу отмены смертной казни, о природе правового нигилизма и противодействии коррупции внутри «третьей власти» России.
ВЗГЛЯД: Ольга Сергеевна, как известно, в России решения Конституционного суда – это «истина в последней инстанции». Однако существует международное право, в частности, свои вердикты по внутрироссийским вопросам выносит Европейский суд по правам человека. Как происходит взаимодействие между вами?
Ольга Хохрякова: Мы сделали очень многое для продвижения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и решений ЕСПЧ в российскую правовую систему. В частности, наши постановления о реформировании надзорной системы в России, а также постановления, позволившие пересматривать не только уголовные, но и гражданские дела после решений Страсбургского суда, были приняты Конституционным судом с целью обеспечения наиболее полной реализации прав, гарантированных Конвенцией, гражданами России. Кстати, возможность пересмотра решений национальных судов по гражданским делам в связи с постановлениями ЕСПЧ существует далеко не во всех странах Европы.
Между нашими судами налажен постоянный диалог в рамках симпозиумов и форумов, которые проводятся при участии Венецианской комиссии Совета Европы. Делегации ЕСПЧ регулярно посещают наш суд.
У Европейского суда и Конституционного суда самостоятельные предметы деятельности. Вопрос о юридической силе решений обоих судов в рамках российской правовой системы должен решаться с учетом положений статьи 15 Конституции: Европейская конвенция составляет часть правовой системы России и имеет приоритет над федеральными законами, однако Конституция имеет на территории Российской Федерации высшую юридическую силу. И давать официальное истолкование положений Конституции, проверять законы на соответствие Конституции вправе только Конституционный суд.
Несовпадение правовых позиций ЕСПЧ и КС возможно. Проблема возникает, когда Страсбургский суд высказывается о нормах внутреннего законодательства России, особенно если эти нормы уже были предметом оценки со стороны КС. Это произошло, например, с делом военнослужащего Константина Маркина. ЕСПЧ и КС по-разному разрешили вопрос о том, нарушают ли права заявителя установленные российским законом правила предоставления военнослужащим отпуска по уходу за ребенком. Сейчас это дело рассматривает большая палата Европейского суда.
ВЗГЛЯД: Что делает КС, чтобы снизить поток жалоб россиян в ЕСПЧ?
О. Х.: Рассмотрение дела в ЕСПЧ возможно только в том случае, если национальная правовая система не обеспечила гражданину защиту его прав. В этом смысле вся деятельность КС способствует тому, чтобы избавить гражданина от необходимости обращаться в Страсбург.
Однако и само конституционное судопроизводство является исключительным средством правовой защиты. Оно предназначено лишь для тех острых ситуаций, когда права гражданина нарушаются именно законом, примененным в его деле. Таким образом, основная нагрузка при защите прав граждан ложится все-таки на суды общей юрисдикции и арбитражные суды.
Думские «долги»
ВЗГЛЯД: Известно, что некоторые акты КС выполняются не вовремя или вообще игнорируются судьями и законодателями. Насколько много сейчас «долгов» у Госдумы перед вами?
О. Х.: Действительно, проблема существует. И хотя Конституционный суд не обеспечивает исполнение своих решений – это не наша компетенция, – мы постоянно отслеживаем эту ситуацию.
В мае 2011 года неисполненными оставались 20 решений КС, признавших нормы не соответствующими Конституции, и около 30 решений, в которых КС выявил конституционно-правовой смысл оспоренных норм и рекомендовал внести соответствующие изменения в законодательство. Эту работу предстоит выполнить Государственной думе.
Но могу сказать, что сейчас федеральный законодатель гораздо активнее и быстрее реагирует на требования КС. В 2010 году во исполнение наших решений принято 13 федеральных законов, а в 2008 и 2009 годах их было только пять и семь соответственно. Однако за первые пять месяцев этого года появились уже восемь новых требований законодательных изменений, и этот список очень быстро пополняется.
Основной для нас источник информации об исполнении решений КС в правоприменительной деятельности – это акты судебных и иных органов, а также обращения граждан и организаций. В 2010 году в КС поступило 368 жалоб на неисполнение тех или иных наших решений, а в первые пять месяцев 2011 года – 129. Здесь тоже можно говорить о некоторой положительной динамике.
#{interviewpolit}ВЗГЛЯД: Каковы причины таких опозданий?
О. Х.: После опубликования соответствующего решения КС правительство РФ в течение трех месяцев должно внести в Думу проект федерального закона, а та, в свою очередь, обязана рассмотреть его во внеочередном порядке. Однако правительство не всегда успевает своевременно подготовить необходимые документы. Да и в Думе принятие закона по разным причинам может оказаться небыстрым.
Сроки затягиваются и в тех случаях, когда реализация решения КС может осуществляться различными способами, а для выбора наиболее оптимальной модели правового регулирования требуется не только всесторонний анализ возможных вариантов, но и согласование позиций нескольких государственных органов. Это также требует времени.
Кстати, указом президента РФ от 20 мая 2011 года на Минюст РФ возложено осуществление мониторинга правоприменения. Однако пока единого органа по исполнению решений КС нет, требуются постоянные значительные усилия всех ветвей власти, чтобы в стране торжествовала конституционная законность.
Необратимость отмены казни
ВЗГЛЯД: В ноябре 2009 года КС принял, как тогда говорили, историческое решение по поводу смертной казни. Суд оставил в силе мораторий на казнь, однако лишь до тех пор, пока парламент не примет окончательное решение. Согласно вердикту суда, Госдума должна наконец одобрить или отвергнуть протокол № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Этот протокол окончательно отменил бы смертную казнь, однако он уже лет 10 находится в парламенте. То есть вопрос о казни остается открытым... Вы не считаете, что депутаты вновь медлят с исполнением вашего решения?
О. Х.: Эту тему нельзя рассматривать в рамках проблемы неисполнения решений КС. Ведь вопрос о конституционности смертной казни предметом рассмотрения суда не являлся. И решения КС, касающиеся этой исключительной меры наказания, не затрагивают прерогативы Федерального собрания в отношении ратификации протокола № 6.
В течение длительного времени в России действует комплексный мораторий на смертную казнь. За это время сформировались устойчивые гарантии права не быть подвергнутым смертной казни. В стране сложился такой конституционно-правовой режим, в рамках которого – с учетом международно-правовой тенденции и обязательств, взятых на себя Россией, – происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни. Причем как исключительной меры наказания, носящей временный характер и допускаемой лишь в течение определенного переходного периода. Поэтому даже введение суда присяжных на всей территории России не создало возможность применения смертной казни.
Наше государство связано обязательством не предпринимать действий, которые искажают суть протокола № 6. К этому обязывает статья 18 Венской конвенции о праве международных договоров. Выполнение этого обязательства обеспечивается сейчас запретом назначения наказания в виде смертной казни, который действует в силу решения КС.
«Непогрешимые» могут передумать
ВЗГЛЯД: Юридически КС считается «непогрешимым». Но вы лично готовы признать, что КС подчас ошибался?
О. Х.: В каждом деле всегда найдутся люди, которым решение суда покажется «неправильным».
Конечно, правовые позиции КС не остаются неизменными, они углубляются и развиваются. Суд не может не реагировать на изменения, происходящие в жизни нашего общества, и стремится к расширению пространства конституционно-правовой защиты.
Ведь нормы оцениваются судом не сами по себе, а в системе. Система нормативно-правового регулирования меняется – старые нормы утрачивают силу, появляются новые законы. Это позволяет обратиться к уже рассматривавшемуся ранее правовому вопросу. Так уже высказанная однажды правовая позиция может быть скорректирована новым решением. Требуется ли такое уточнение, судьи всякий раз решают при рассмотрении конкретного дела.
«Неправильность» какого-либо решения КС зачастую ошибочно связывают с особыми мнениями его судей. Однако само по себе наличие особого мнения не означает, что большинство судей приняло решение необоснованно. Как правило, высказывается несогласие с теоретической конструкцией, положенной в основу аргументации и выводов. Или обосновывается необходимость признания другой модели конституционно-правового регулирования, которая, по мнению конкретного судьи, наиболее соответствует обстоятельствам данного дела. Поводом для особого мнения может стать также и предложение иного варианта толкования затронутых в деле норм.
ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете уровень независимости КС в сравнении с аналогичными зарубежными судами?
О. Х.: Критерии, по которым можно было бы сравнить степень независимости конституционных судов в различных странах, никогда и никем не устанавливались. Является ли КС одной европейской страны менее независимым оттого, что он располагается в здании парламента? Будет ли более независимым суд другой страны, если в ней запрещается направлять должностным лицам государства и в государственные органы поздравления с праздниками – как от имени суда, так и от имени судьи?
Закон «О Конституционном суде» обеспечивает организационную, финансовую и материально-техническую независимость КС от любых других органов. Любое ограничение правовых, информационных, кадровых и других условий деятельности КС не допускается. Гарантии независимости судей закреплены также и в законе о статусе судей.
ВЗГЛЯД: В стране продолжается кампания по борьбе с коррупцией. Исключено ли коррупционное влияние внутри самого КС?
О. Х.: КС предпринимает все предусмотренные законом меры, которые направлены на противодействие коррупции. В частности, закупка материально-технических средств, заказ услуг организаций производятся на основании открытого конкурса. Все судьи и ряд сотрудников аппарата КС ежегодно представляют для публикации сведения о доходах. Все сотрудники проинформированы о том, как они обязаны себя вести, если столкнутся с предложением совершить коррупционное правонарушение.
Что же касается гипотетической вероятности влияния на суд при рассмотрении им дел, то она нивелируется многоступенчатой схемой прохождения жалобы через аппарат КС, а также особенностями конституционного судопроизводства. Решение КС принимается в составе 19 судей большинством голосов. Зная своих коллег-судей, их профессиональные и личностные качества, я даже представить себе не могу, что на них можно каким-то образом повлиять, чтобы обеспечить «нужное решение». Это просто невозможно.
ВЗГЛЯД: Насколько успешны, по-вашему, усилия последних лет по преодолению правового нигилизма? Можно ли в России насадить уважение к закону сверху?
О. Х.: Принудить человека уважительно относиться к праву, на мой взгляд, нельзя. Любое принуждение, как известно, вызывает сопротивление. До понимания ценности права человек должен дорасти сам.
Проблему правового нигилизма не рассматривают изолированно. Это всегда вопросы морально-нравственные. Право и мораль воплощают одни и те же человеческие ценности: уважение к жизни, честность, доброе отношение к окружающим. Трудно представить, чтобы человек, обладающий высокими нравственными качествами, демонстрировал бы пренебрежение к праву.
Конституция – не просто правовой акт, но и ценностно-ориентированный документ. Она утверждает гуманизм, солидарность, справедливость, ответственность, патриотизм. Любой акт КС направлен на то, чтобы проводить эти ценности в жизнь. И если закон вдруг оказывается неправовым, то, устраняя его из правовой системы, КС способствует укреплению правопорядка. В этом мне видится вклад Конституционного суда в дело преодоления правового нигилизма.