В четверг Европарламент одобрил резолюцию «О верховенстве закона в России», в которой обвиняет в зависимости российские судебные власти. В документе выражается обеспокоенность в связи с новым приговором по делу Ходорковского – Лебедева и порицается отсутствие надлежащего расследования убийств правозащитников и журналистов Анны Политковской, Наталии Эстемировой, Заремы Садулаевой, Макшарипа Аушева, Станислава Маркелова, Анастасии Бабуровой, а также юриста Сергея Магнитского.
А вот Европейский союз мы никогда не уполномочивали заниматься нашими внутренними проблемами
В документе критикуется задержание оппозиционера Бориса Немцова на несанкционированном митинге в Москве 31 декабря. Европарламентарии также требуют большей эффективности от консультаций между Москвой и Брюсселем по правам человека, так чтобы они проводились на уровне российских министров юстиции, внутренних и иностранных дел и представителей Европарламента.
Следует ли России прислушиваться к подобным документам и как на них реагировать, газете ВЗГЛЯД рассказал зампред комитета Госдумы по международным делам Андрей Климов.
ВЗГЛЯД: Андрей Аркадьевич, может, российским властям следует в чем-то прислушаться к резолюции Европарламента?
Андрей Климов: Эти призывы они повторяют каждые два–три месяца, фактически переписывая все слово в слово. Речь идет о том, что России следует совершенствовать свою судебную систему, потому что об этом просит Европейский парламент. Но мы и без них знаем, что ее надо совершенствовать. Но мы должны это делать не потому, что господин Бузек (председатель Европарламента Ежи Бузек – прим. ВЗГЛЯД) сотоварищи что-то там такое приняли, а потому, что дальше стране-то развиваться сложно. Мы им об этом сами говорим и рассказываем.
В декабре я им рассказал подробно, что мы делаем и какие законы принимаем, почему одно получается, а другое – нет. Мы ответили на все их вопросы, включая вопросы про Ходорковского, Магнитского и чего хотите. Проходит месяц с небольшим, и они опять то же самое пишут. Спрашивается: мы разговаривали со стенкой или с кем? С людьми, которые реально хотят чего-то узнать и чему-то посодействовать, или мы разговаривали с лицемерами и роботами, для которых самое главное – проштамповать очередное решение?
У меня складывается впечатление, что эти решения принимаются не для нас, а для каких-то собственных внутренних политических разборок. И это печально.
Андрей Климов (фото: РИА «Новости») |
ВЗГЛЯД: Резолюция может негативно отразиться на отношениях России с Евросоюзом?
А. К.: Нет, мы же здравомыслящие люди. У России с Европейским союзом масса работы, которую необходимо проделать, включая депутатов Европарламента. Более того, в этом Европейском парламенте огромное количество разумных людей. Они становятся заложниками такого рода информационно-политических сбросов. А у нас какое направление ни возьми – огромное поле для серьезных совместных усилий, включая, кстати, защиту прав человека по всему миру.
Там есть группа людей, которым такая продуктивная работа неинтересна, а на некоторых даже раздражающе действует. Они как привыкли в свое время к определенной линии поведения по отношению к России, так и продолжают эту линию, несмотря на то что происходит в собственных странах.
ВЗГЛЯД: Почему же критикам России удается проводить свои резолюции через Европарламент?
А. К.: Их поддерживают, чтобы отвязались, так как они многим в Европарламенте тоже надоели. Мне говорили, что России от этой резолюции не холодно и не жарко, потому что разумные люди вымарывают оттуда одиозные вещи: всякие «невъездные списки», санкции – все это вычеркивается в конечном счете. Принятая редакция резолюции на порядок точнее и разумнее, чем предлагали инициаторы документа (члены фракции «зеленых» Вернер Шульц (Германия) и Хейди Хаутала (Финляндия).
В итоге осталась констатация тех же самых фактов, о которых у нас и у них знают давно. Вот они пишут: «У вас убивают журналистов». Мы им говорим: «Да, у нас убивают журналистов, но мы вам в двадцатый раз объясняем, что ведутся следствия и кое-кого нашли, кое-кого осудили и кое-кого обязательно осудим». Подозреваемых в убийстве Маркелова и Бабуровой нашли. Идет суд.
Они нам говорят: «У вас умер заключенный в тюрьме». А мы им: «Да, умер. Но мы провели расследование, мы изменили законодательство и запретили держать за решеткой до вынесения приговора обвиняемых по экономическим статьям. Мы много чего сделали, а вы этого не видите».
Посмотрите их формулировки – мы обеспокоены. Так ведь и в России обеспокоены. Мы что, говорим, что не обеспокоены, что у нас убивают правозащитников и что принимают неправосудное решение? Обеспокоены. Я как депутат Госдумы направляю десятки жалоб в разные инстанции в связи с неправосудными решениями различных органов. И, кстати, по ним принимаются решения, и люди выходят из СИЗО.
Но этого всего они не видят, а почему-то занимаются самым богатым узником – господином Ходорковским. Вот там они внимательно следят. А у нас еще тысячи людей осуждены, между прочим. И не всегда, на мой взгляд, с точным соблюдением наших законов. Это их не очень интересует.
У них своя категория, которая странным образом всегда связана с заграницей: то человек с двойным гражданством, смерть которого не дает им покоя. То, допустим, умирает наш бухгалтер, который работал на миллиардера, а этот миллиардер подозревается у нас в финансовых преступлениях. Они его защищают, а до других бухгалтеров им дела нет. Их даже фамилии их не интересуют.
Очень избирательно у них правозащитная деятельность организована.
#{smallinfographicleft=427277} |ВЗГЛЯД: Россия может в ответ указывать на проблемы в ЕС?
А. К.: Россия указывает им на проблемы в ЕС, и я в том числе. Дипломаты это делают. Они очень болезненно на это реагируют и сразу встают в позу обиженных. Они говорят о том, что мы должны с пониманием отнестись к молодым балтийским демократиям, у которых еще мало опыта, старые душевные раны, нанесенные Сталиным. Тут же меняют тональность, говоря, что им это неинтересно: «Они уже в Европейском союзе, и мы за ними сами посмотрим, а вот у вас», – и начинается опять что-нибудь. Они к такому разговору не очень привычны, он им не очень нравится.
Но конкретные факты, связанные с нарушением прав человека в Европейском союзе, если особенно это касается наших соотечественников, мы, конечно, будем доводить до их сведения. Но мое глубокое убеждение в том, что никто не уполномочивал Российскую Федерацию, допустим, бороться за права цыган во Франции. У нас нет таких полномочий. В рамках Совета Европы, в котором мы тоже состоим, – да, мы можем такого рода вопросы рассматривать. Там это уместно, так же как и рассмотрение вопросов, связанных с правозащитной тематикой на территории России. Вступая туда, мы добровольно приняли на себя их условия.
Россия также является членом ООН, где тоже есть институты, отвечающие за права человека. Мы члены Совбеза ООН, мы вырабатывали их устав, мы создавали эти институции, мы в них участвуем, мы там спонсоры, и мы готовы с этим всем работать.
А вот Европейский союз мы не уполномочивали заниматься нашими внутренними проблемами. Мы никогда их об этом не просили, никаких подобных обязательств у нас перед ними нет. Поэтому там господа немного перепутали сферы своего влияния.
Они провозгласили Европарламент органом, который вправе бороться за права человека во всем мире, но это они сами так придумали. По поводу российской территории мы им ничего не обещали. Мы сами разберемся рано или поздно, причем лучше, чем это могут сделать они. Они смотрят на нас, как в лаборатории смотрят на происходящее в колбе.
В конечном счете никакой ответственности за свое решение они не несут. Вот последовали мы их рецепту, например, и случилось что-то не так. Они что, будут отвечать как-то? Нет, не будут. Поэтому мы, конечно, изучаем документы, которые они принимают, это наша работа, но не на всякий документ надо реагировать, по крайней мере так, как нам иногда предлагают.
ВЗГЛЯД: Насколько прочны позиции России в Совете Европы, где нас, по словам некоторых европарламентариев, «все еще терпят»? Кроме того, в Европарламенте сегодня вновь говорили о том, что все больше россиян судятся со своим государством, подавая против него иски в Страсбургский суд...
А. К.: В Совете Европы «все еще терпят» Эстонию, там «все еще терпят» Латвию, там «все еще терпят» Грецию, где полицейские избивают ногами беременных женщин... Там много кого терпят. Там «все еще терпят» Францию, где с цыганами поступают не так, как надо.
Отмечу, что в Европейском суде по правам человека Россия не чемпион по количеству исков, принятых против нашего государства по заявкам его граждан. Если сложить по населению страны, которые равны были бы только европейской части России, то жалоб оттуда будет больше, чем из России. Мы самая населенная в Европе страна, причем у нас еще не самые высокие традиции того же правосудия, но в пропорции мы жалоб получаем не больше других. Не надо посыпать голову пеплом.
Нам есть чем заниматься, это правда. Но не потому что нас просит об этом Европейский парламент, а для себя самих.
Если у них есть конкретные, взвешенные, деликатные предложения, то почему бы к ним не прислушаться? Но резолюция – не про это.
Я думаю, там проблема в том, что некоторое время назад по Брюсселю погуляли люди из так называемой внесистемной оппозиции, поябедничали там. Чтобы как-то засвидетельствовать свое почтение к наябедничавшим, они пропихнули резолюцию. Это уже похоже на вмешательство во внутренние дела страны. Этой оппозиции надо агитировать внутри страны, а не в Брюсселе. Толку было бы больше. Потому что их там знают лучше, чем в деревнях моего избирательного округа.