«Сейчас не до эстетики»
– Как вы оцениваете инициированную Дмитрием Медведевым политическую реформу? Зачем понадобилось снижать цифру минимальной численности активистов, необходимых для регистрации партии, или выделять депутатские мандаты членам организаций, которых на голосовании в Госдуму поддержат от 5% до 7% соотечественников?
Ни одна мера не сможет стать «таблеткой успокоительного» для Запада. Что бы мы ни делали, США и проамериканская часть Европы будут искать следующую придирку
– Некоторые послабления действительно имеют место. И данные инициативы президента КПРФ поддержала. Снижение минимальной численности для партий важно, так как мы в целом считаем, что государство не должно искусственно подстегивать процессы вступления в партию. Это приводит лишь к тому, что начинается слепая гонка за количеством членов в ущерб идейной целостности, да и всему партстроительству. Так что снижение планки – разумное дело. Тем партиям, для которых важно не количество, а качество членской базы, это несомненный плюс. Ведь главный критерий состоятельности политической партии – не число членов, а число сторонников. Что касается так называемой поддержки «малых партий», то мы и раньше были против того, чтобы закупоривать политическую систему, настаивали на том, чтобы как можно больше точек зрения были слышны в Государственной думе. Так что облегчение режима участия в выборах для таких партий мы тоже поддержали. Однако я не стал бы говорить о «политической реформе». Таковой я не вижу. Реформа меняет ситуацию качественно, системно. Мы это почувствовали? Нет. Это небольшие шаги, направленные на то, чтобы как-то пригладить ситуацию. Дело-то все в том, что политическая поляна вытоптана, и многие меры просто не имеют адресатов. А о «раскручивании гаек» до тех пор, пока органами внутренних дел в регионах преследуются наши партийные активисты, срываются акции, мы вообще говорить не можем. Одно дело заявления на высшем уровне, другое дело, что происходит «на земле». Так вот, там пока чем дальше в кризис, тем сильнее травля любых оппозиционных проявлений.
– А своеобразного «беби-бума» на политическом поле можно ждать? Новые партии начнут появляться?
– А разве дело только в численности? Тут вопрос, скорее, в том, есть ли основа, под которой объединяться людям. Сегодня на политической карте ситуация поляризовалась. Есть либеральный экономический курс правительства и «Единой России». Есть левая альтернатива в лице КПРФ. Есть и небольшие партии, которые проповедуют общедемократическую риторику, впитывая в себя узкую прослойку интеллигенции и молодежи, ориентированной на западные ценности. Ну и эпатирующая ЛДПР как дань привычке. Остальные если и захотят образовываться, то только вокруг тех же идей, но под другими названиями и с какими-то нюансами в программах. Но встать им на ноги очень тяжело, так как доверие завоевывается долгими годами. А чтобы нормально функционировать, в том числе с организационной, финансовой точки зрения, нужна весомая поддержка народа, нужна партийная сеть. В сегодняшних условиях начинать с нуля возможно только с помощью власти, путем создания сверху. И говорить о появлении какой-то самостоятельной независимой инициативы «снизу» в нынешних условиях не приходится.
– Вы согласны с тем, что норма о выделении 1–2 мандатов «малым партиям» стала своеобразным призом для «Правого дела» и «таблеткой успокоительного» для сочувствующего российским либералам Запада?
– Ну а что тут скрывать, это «тайна», известная всем, кто интересуется политикой. Я уже сказал, что идея 1–2 мандатов в принципе особо не имеет адресатов, и, конечно, в первую очередь меры были ориентированы на «правых западников». Я не знаю, из каких соображений исходили, когда подверстывали под них законодательство, но ни одна мера не сможет стать «таблеткой успокоительного» для Запада. Что бы мы и как ни делали, США и проамериканская часть Европы будут искать следующую придирку. Там просто такая установка. Но я не уверен, что «Правому делу» этот приз легко достанется. Во-первых, никто их не считает независимой партией, и меньше всего тут иллюзий как раз у их собственного избирателя. Во-вторых, кризис – совсем не время для либеральных воззрений. Если у них что и получится, то только в том случае, если их, как двоечника, власть вытянет в мандаты «за уши». Но, как мне кажется, сегодня эстетическая красота политического процесса не является приоритетом власти. Они больше думают о судьбе рейтинга «Единой России». И это очень правильно с их стороны. Не до правых им теперь.
«Ходить к президенту – это политика»
Сегодня эстетическая красота политического процесса не является приоритетом власти. И это очень правильно с их стороны
– Встречи президента Медведева с лидерами российских партий полезны? Высказанные вами в беседе с главой государства предложения начали реализовываться?
– Считаю, что полезны. Знаете, когда кто-то пытается щеголять этой темой и говорить, что, мол, какая же вы оппозиция, раз ходите к президенту, то это спекулятивная постановка вопроса. Это политика. И если ты занимаешься политической борьбой, то нельзя вести себя, извините, как истукан. И нужно использовать все возможности, чтобы настаивать на своей точке зрения. Ведь весь вопрос в том, какую линию проводить на таких приемах. К нам, к нашей фракции тысячи граждан обращаются с просьбой озвучить у президента какую-то проблему, о которой даже слышать не захотели в партии власти. И мы озвучиваем, материалы передаем. Решается проблема потом или нет – уже дело президента, но мы депутаты, и наша обязанность – передать просьбы граждан. Что касается политической составляющей, то в чем-то президент прислушивается. Например, сейчас по нашей просьбе начинается показ заседаний Государственной думы в Интернете. Именно наша постановка вопроса о доступе к телеэфиру привела к тому, что был внесен соответствующий законопроект. Но тут есть и большая проблема: важно, кто занимается реализацией идей. А вот этим часто занимаются люди, заинтересованные в усилении позиций партии власти. И внесенный законопроект о доступе к СМИ мы в итоге не одобрили, так как документ, предназначенный дать гарантии телеэфира оппозиции, только упрочил телевизионные преимущества «Единой России». Это не единственный пример. Так что в этом плане нам бы хотелось, чтобы президентом был усилен контроль за качеством реализации того, где мы достигаем согласия, потому что благими намерениями известно куда дорога выложена.
Иван Мельников «замещает» Геннадия Зюганова последние 12 лет (фото: ИТАР-ТАСС) |
– Вам нравится идея президента об обязательной ротации руководства партий? Геннадий Андреевич готов оставить свой пост? Достойная смена есть?
– Идея нравится. А вот механизм ее реализации – не очень. Совершенно очевидно, что ротация должна быть, иначе любая структура превратится в трясину. Абсолютно каждый руководитель достигает точки, когда «пора». Но мы говорим о партиях. Партия не ведомство. Все решается внутри партии и решается коллективно. Достиг руководитель этой точки или нет – решать тоже членам партии. И законом обязывать вносить такую коррективу в устав – это некорректно по отношению к любой партии. Но норма была принята в достаточно мягком виде, поэтому никаких серьезных опасений она у нас не вызывает. Если говорить о смене, то смена, конечно, готовится: на специальных пленумах отдельно обсудили вопросы молодежной политики и работы с кадрами. Очень серьезно занимаемся тем, чтобы завтра у нас было среднее звено. А для этого сегодня особо нужно заняться подготовкой молодежи до тридцати лет. Это самое важное на сегодняшний день. А вопрос «достойной смены» лидера решится тогда, когда будет время и место этому вопросу. В связи с этим законом тема эта всплыла искусственно.
– Есть мнение, что в Европе нынешние правящие партии начнут уходить в оппозицию как не справившиеся с последствиями кризиса. А оппозиция займет их место во власти. Как вы считаете, этот сценарий может реализоваться в нашей стране?
– Дело в том, что есть страны, где правящие партии умеют «уходить в оппозицию», а есть такие, где не умеют по природе своей. Наша страна относится ко второй категории, так как правящая партия – плоть о плоти исполнительной власти. А исполнительная власть всеми силами будет за уши вытягивать свое детище. Так что «занять место» мы готовы, но это не так просто. Хорошо бы начать хотя бы с вопроса о честных выборах. Вот в Твери был разбалансирован административный ресурс, и КПРФ сразу взяла большинство на выборах в городской парламент. Так что силы и авторитет у нас есть. Но без честных условий борьбы, верховенства закона, равного доступа к СМИ придти к власти практически невозможно. Такой сценарий может реализоваться только при одном условии: при мощном давлении народа «снизу». Готов ли к этому народ? Не готов. Готовится ли? На мой взгляд, готовится. Но это созревание, будем объективны, пока идет не такими быстрыми темпами, какими темпами разворачивается кризис. А что касается того, у кого больше шансов, то мы твердо убеждены: иной оппозиции, кроме КПРФ, сегодня нет. Так что любые другие «свержения» «Единой России» будут игровыми манипуляциями, идущими от исполнительной власти.
«Миронов в ЕР не поместился»
#{interview}– КПРФ и «Справедливая Россия» – оппоненты, конкуренты или соратники?
– Безусловно, это оппоненты, и никаких тут иллюзий не может быть. По нашему мнению, это запасная партия власти. И за аргументами далеко ходить не надо. Чего только стоит, что этих «оппозиционеров» возглавляет третье в стране лицо – Сергей Миронов. По сути дела, это партия «непоместившихся в «Единую Россию». Не скрою, там есть классные профессионалы, отличные ораторы и даже истинные борцы. Но какой толк, если их просто используют, мягко говоря, как фантик. А конфетка – это крупный капитал, который хочет получать мандаты, паразитируя на использовании программных установок КПРФ. С такими людьми мы не можем выстраивать никаких союзов. Считаю эту партию большой провокацией в нашей политической системе. Скажу прямо, даже ЛДПР, несмотря на свой шутовской стиль, вызывает больше уважения.
– Почему КПРФ столь остро отреагировала на появление движения «Коммунисты России»? Боитесь конкуренции?
– Нет, не боимся. Конкуренции у нас хватает. Мы конкурируем каждый день с другими партиями. Просто очень не любим, когда политические прохиндеи пытаются прикрыться святыми для нас словами, тем самым еще и запутав граждан. Но, скажу честно, кажется, мы переоценили этот проект. От этих «Коммунистов России» было много шуму, но мало толку. Думаю, на сегодняшний день это уже неактуальный вопрос. За ними нет ничего, кроме названия.
– Правда ли, что предваривший ваш ноябрьский съезд скандал в питерском отделении был ударом, направленным конкретно на вас как идеолога модернизации партии?
– Я не сторонник выносить какие-то внутрипартийные проблемы на общее обсуждение, в том числе ленинградскую. Без единства партии не стоит идти к гражданам и не стоит бороться за политическую победу. А какие удары куда на самом деле попадают, показывает время. Думаю, не все так просто, как порой интерпретируют журналисты.
«Кольцо сжимается»
Мы очень не любим, когда политические прохиндеи пытаются прикрыться святыми для нас словами
– Кто станет лидером списка КПРФ на выборах в Мосгордуму? На какой результат вы рассчитываете, за что будете агитировать москвичей?
– Лидер списка у нас отличный. В этом плане я со спокойной душой передаю эту эстафету. Возглавит список Николай Николаевич Губенко. У него огромный авторитет среди жителей всей России, не только Москвы. Он личность с кристально чистой репутацией, мягкостью души и твердостью взглядов. В городе, где, признаемся честно, правят корысть, чиновники, эгоизм, это идеальная кандидатура. Он пользуется уважением интеллигенции, прекрасно известен людям пожилого и среднего возраста, способен найти общий язык с думающей молодежью. Вторым будет Владимир Улас, представитель нового поколения коммунистов, активно отстаивающий интересы рабочих, военных, работников образования и науки. Эти категории крайне важны в Москве. Наконец, Вадим Кумин – предприниматель, представляющий средний класс москвичей, тот самый класс, который очень сильно пострадал во время кризиса. Он активный пропагандист идей партии, уверены, найдет общий язык с большим звеном наемных работников Москвы, среднего и молодого возраста. Включение такого человека – это наш некий эксперимент, попытка отреагировать на последствия социально-экономического кризиса, и кандидатура Кумина созвучна этой проблематике. Что касается агитации, то мы будем агитировать за ту Москву, какой ее хотели бы видеть мы. А это город, который является производящим, культурным центром с высокой социальной защитой граждан, строительством доступного жилья, уважением к историческому наследию, а не просто создает условия прибыльным заведениям и собирает с них налоги. В нашей Москве не надо будет бегать с утра до ночи в поисках иллюзии золотого дна. В этом городе спокойно работают, хорошо отдыхают. И этим городом гордятся. Это будет программа для людей, которые хотят честно зарабатывать и комфортно жить, понимая, что у них есть надежное «завтра».
– Ваш прогноз по кризису. Мы достигли дна или это была «белая полоса»? И как коммунисты предлагают выбираться из экономической ямы?
– Кризис – это не вспышки белых и черных полос, ныряние на дно и всплывание. В социально-экономическом кризисе две составляющие. Первая: внешняя конъюнктура, то есть цена на нефть, фондовые торги на международной арене, устойчивость доллара и так далее. Вторая: готовность экономики страны к кризису, то есть независимость от импорта, работа промышленности, уровень развития сельского хозяйства и так далее. И если факторы первой составляющей оказывают ситуативное воздействие, от которого становится то чуть хуже, то чуть лучше, то факторы второй составляющей задают тенденцию. Так вот, тенденция для России крайне неблагоприятная, так как десятилетие торговли нефтью и газом, фактическое отсутствие работающего реального сектора, продолжающаяся политика закапывания Стабилизационного фонда в банковский сектор не дают нам возможности амортизировать, смягчать удары внешней конъюнктуры. И до тех пор, пока не будет реализовываться наша антикризисная программа, основанная на вложении средств в рост собственной экономики, на выборе приоритетных отраслей, исходя из рекомендаций научного сообщества, на стимулировании спроса, то есть повышении платежеспособности граждан, на возвращении к прогрессивной шкале налогообложения, экономика «по системе Кудрина» будет идти вниз. Самое главное: вернуть в собственность государства, народа сырьевой сектор. Пока им владеет группа олигархов, борьба с кризисом будет борьбой за сохранение прибыли этих олигархов. Все это не просто наши политические оценки. По всем показателям – что Росстата, что Министерства регионального развития – идет спад производства, увеличивается безработица, падает спрос на товары. А в сумме получается коллапс. И сейчас кольцо пусть и медленно, но, к сожалению, сжимается.