Нашумевшая газетная утка о грядущей свадьбе Владимира Путина и Алины Кабаевой обернулась не только громким скандалом, но и законодательными инициативами в области средств массовой информации. Впрочем, законопроект, автором которого был депутат Госдумы Роберт Шлегель, был внесен в парламент еще в январе. С вопроса о том том, почему за клевету должны закрывать СМИ, и начался разговор корреспондента газеты ВЗГЛЯД с автором нашумевшей поправки в закон о СМИ.
Бурная реакция СМИ в отношении поправок как раз связана с тем, что они не хотят нести ответственность за публикуемые материалы
– Роберт Александрович, как обстоит дело с вашей знаменитой поправкой в закон о СМИ? Первое чтение законопроект прошел, а что с ним будет дальше?
– Что будет дальше, знает только Господь Бог. А инициирован он был для того, чтобы сделать сферу средств массовой информации более цивилизованной и сократить количество злоупотреблений свободой массовой информации, которые мы видим сегодня сплошь и рядом. А количество их, в силу безнаказанности, будет только увеличиваться в геометрической прогрессии, особенно если учесть, что рынок массмедиа активно растет.
Сегодня за распространение заведомо ложной информации отвечают в большей степени сами журналисты.
Но я считаю, что степень ответственности журналистов, главных редакторов и руководителей СМИ за распространение клеветы нужно сбалансировать, т.е. смягчить ответственность журналистов и ужесточить ответственность глав редакций. Это как на кухне. Если там что-то случается, то повар отвечает только перед шеф-поваром, а не перед посетителем ресторана. Ответственность за некачественную пищу перед посетителем кафе или бара несет его хозяин. Ему и отвечать в суде. Нести убытки будет весь ресторан в целом, а не только повар-неудачник.
То же самое и в СМИ. Если издание несколько раз было поймано на клевете, если это доказано в суде, то Россвязьохранкультура, сделавшая два предупреждения в адрес какого-либо средства массовой информации, может подать на издание в суд, который, в свою очередь, и будет принимать решение о закрытии или незакрытии издания.
– Но такой же механизм существует и сейчас…
– Так и есть, но в правоприменительной практике это отсутствует. Сегодня в статье 4 Закона РФ «О СМИ», говорящей о том, в каких целях нельзя использовать СМИ, существует понятие «уголовно наказуемые преступления». А далее дополнительно перечисляются экстремизм, разглашение государственной тайны и т.д. И суд при рассмотрении дел это учитывает, обращает особое внимание, для чего, собственно, эти дополнения и были в свое время сделаны.
Но о клевете в этой статье ничего не написано, что, на мой взгляд, является нонсенсом. Ведь одним из самых распространенных злоупотреблений СМИ является публикация заказных материалов и, как следствие, клеветы. Ее в целом, конечно, меньше, чем, например, «распространения культа насилия и жестокости», но этому понятию нет определения в Уголовном кодексе, а определение клеветы есть.
А идея внести такую поправку вот откуда: несколько лет назад в целях повышения эффективности борьбы с экстремизмом понятия уголовно наказуемых преступлений уточнялись, и в список злодеяний включили «экстремистские материалы», за публикацию которых издание могут закрыть.
– Тогда, впрочем, как и сейчас, было очень много шума по поводу того, что свободу слова ущемляют…
– Да, но все эти вопли не оправданы. СМИ просто боятся ответственности за публикуемые материалы. Естественно, для них это чревато серьезными проблемами. Максимум, что сегодня можно сделать – посадить журналиста за клевету и оштрафовать издание.
В мире вообще практически нет независимых средств массовой информации (фото: ВЗГЛЯД/Коротаев Артем) |
Но сколько нервов тратят люди, страдающие от клеветы! Конечно, звезды иногда сами заинтересованы в том, чтобы о них писали, и поскандальней. Но в том случае, когда заведомо ложная информация распространяется по заказу, за это нужно наказывать, и это должно стать системой, нужно создать эффективные механизмы.
– Какие именно?
– Ко второму чтению закона готовятся новые уточнения к статье 4. Я предложу шире обозначить список уголовно наказуемых преступлений, в том числе попробую включить запрет на вмешательство в частную жизнь, а также предложу Комитету по информационной политике несколько, скажем так, гуманизировать законодательство – смягчить меру наказания журналиста в случае распространения клеветы. Чтобы не сажать его в тюрьму и не приговаривать к общественному труду, а ограничиться только штрафом.
Вообще, если журналист на кого-либо клевещет, подставляет редакцию, то его можно просто уволить и всё. Это будет самым лучшим наказанием для него. А зачем его при этом еще и сажать, совершенно непонятно.
Но бурная реакция СМИ в отношении поправок как раз связана с тем, что они не хотят нести ответственность за публикуемые материалы. Мы очень часто можем прочесть следующее: «по неофициальным данным» или «по источникам газеты в администрации президента…». А за этим ведь зачастую скрывается только лишь журналистский домысел.
Один из ярких примеров – недавняя утка про Путина и Кабаеву. Люди просто придумали и выдали за «правду». Сенсация – это здорово, но давайте будем цивилизованными, давайте отвечать за всё, что пишем, показываем. А каких-то репрессивных мер не предвидится.
– Все-таки процесс верификации клеветы невероятно сложный. Вот как я смогу отстоять свою правду, если не дай Бог, меня обвинят в клевете?
– Это вопрос не ко мне, а скорее к суду. Сегодня. Если клевещут неоднократно, если есть предупреждения, то тогда газета будет закрыта, но вы к этому процессу не будете иметь никакого отношения. Вас уже давным-давно бы оштрафовали или посадили.
Конечно, очень непросто доказать, что опубликованные сведения – заведомо ложные, что это неправда. Но если это происходит, и, более того, неоднократно, то наказывать надо. Если вы написали, что некий гражданин совершил нечто предосудительное, а он утверждает, что этого не делал, то либо вы предъявите доказательства, либо – вы его оклеветали.
– И тогда меня посадят…
– А я считаю, что вас сажать не нужно. Вас нужно оштрафовать. А в суде можно доказать свою правоту. И вы ее докажете, если будут доказательства. А иногда полная чушь выдается за официальную информацию.
– И всё же в суде, даже если я права, решение может быть принято не в мою пользу. Коррупцию в судебной системе власти у нас никто не отменял…
– Конечно, коррупция – одна из основных проблем в обществе. И что с этим делать – пока никто не знает. А если говорить о том, что что-то в России не работает… Ну давайте отменим ГАИ, если предположить, что всё ГАИ коррумпировано…
То же самое с судами – давайте не будет судебных разбирательств, если судьи куплены. При этом нужно помнить о том, что количество материалов, которые не разбираются в суде, но порочат честь и достоинство человека, очень велико. А потому наказывать редакцию можно уже сейчас.
И я уверен, что чем больше будет разбирательств, судов по этому поводу, тем будет прочнее наше гражданское общество. А к закручиванию гаек, чего боятся больше всего, это не приведет.
– Как же так?
– Как ни парадоксально это звучит, но чем больше граждан России будет обращаться в суд, чем чаще они будут пытаться себя защищать, тем более цивилизованным будет рынок массмедиа, который в ближайшие годы увеличится в несколько раз. К примеру, многие издания и телеканалы почти полностью уйдут в Интернет, а это пространство пока вообще никак не регулируется.
В Интернете я могу написать что угодно – и маловероятно, что меня как-то осудят. Если сейчас этим не заниматься, то потом поздно будет.
Да и давление на СМИ есть. В мире вообще практически нет независимых средств массовой информации. Всегда есть редакционная политика, всегда есть люди, которые отстаивают интересы той или иной группы лиц. Где-то это делается открыто, а где-то – более завуалированно.
На мой взгляд, в Соединенных Штатах Америки поступают намного честнее, когда открыто поддерживают того или иного кандидата или партию. Это создает борьбу и конкуренцию, серьезно способствует росту гражданского самосознания общества.
Так что насчет ограничения свободы СМИ – это выдумки людей, которые не хотят нормально работать. Граждане России уже устали от того, что им постоянно вешают лапшу на уши, продавая чепуху как сенсацию. Это не говоря уже о тех людях, которые непосредственно становятся объектом клеветнических материалов. Свободу и вседозволенность путать нельзя. Конечно, проще оставить всё как есть и при этом кричать, что свободу слова нарушают. Да и в целом мир считает, что СМИ – основной инструмент демократии. Но это не так.
Надо меняться, быть более гибким, готовым к переменам |
– А как?
– Основной инструмент демократии – это закон. Он должен исполняться и президентом, и студентом, и любым гражданином. А СМИ – это, как правило, возможность доносить до людей ту или иную информацию, возможность влиять на общественные настроения в той или иной сфере.
Но ни в России, ни в мире практически нет средств массовой информации, которые существуют только ради общества. Как правило, СМИ либо отстаивают чьи-либо интересы, либо зарабатывают деньги, а чаще и то, и другое одновременно.
– Так все-таки, как по вашим ощущениям, примут ли ваши поправки или…
– Или их может не принять президент… Может, будет и так. Сейчас трудно сказать, но я думаю, что я предлагаю весьма здравый подход к решению серьезной проблемы.
Говорят, что у нас либеральное и демократическое законодательство, в том числе и закон о СМИ. Да, он либеральный и демократический, но есть одна большая проблема – мир вокруг быстро меняется, а медиасфера меняется с колоссальной скоростью. Появляются новые способы и повышается скорость распространения информации, появляется всё больше индивидуальных СМИ и т.д. и т.п. Если не регламентировать эту область, не препятствовать распространению ложной информации, то мы придем, в конечном счете, к информационному беспределу. Поэтому предотвратить болезнь надо сейчас – а симптомы ее очевидны, – чтобы не лечить ее потом в запущенном состоянии, когда делать это будет гораздо сложнее.
– А что еще, кроме СМИ, вам, как молодому депутату, не нравится?
– В Думе? Пока не нравится кабинет. Тесновато, а людей много. Нет нормального Интернета. Вообще, Дума пока – это каменный век. Это касается в первую очередь связи и документооборота.
– Ну, может быть, это сделано для того, чтобы вы были поближе к народу?
– Куда ближе? Ко мне постоянно приходят обращения от граждан. И много. Каждый месяц у меня прием в регионе. Процесс этот достаточно хорошо отлажен, и мне это очень интересно. Есть разного рода проблемы, и некоторые из них абсолютно нетривиальны. Кто-то приходит с просьбой выгнать Жириновского из Думы, кто-то просит денег на газ, а у кого-то не ставят гараж… То есть проблем много, и мы стараемся помочь, защитить права наших граждан.
Не нравится только, что некоторые коллеги, вместо того чтобы помогать, поддерживать и советовать, ворчат: «А куда это он лезет?», «А чего ему здесь надо?», «Ничего не трогай! Ничего не делай!» Я понимаю, что с этим ничего не сделаешь, но меня это не вдохновляет. С другой стороны – собака лает, караван идет, как говорится. Но хочется, чтобы опытные парламентарии внимательнее относились к нам, к молодым, и пытались иначе смотреть на некоторые вещи.
Надо меняться, быть более гибким, готовым к переменам. Естественно, когда ты уже окончательно забронзовел, сделать это достаточно сложно. Меняется само общество, его потребности, всё вокруг, и законы тоже должны идти в ногу со временем. А если этого не происходит, мы получаем отставание и застой. Автоматически. Но я верю: законы эволюции победят.