Иран, не желающий выполнять требования резолюции Совбеза ООН и регулярно обостряющий отношения с США и Израилем, ищет себе новые площадки для маневра. Одной из таких площадок может стать Шанхайская организация сотрудничества. В понедельник министр иностранных дел Ирана Манучехр Моттаки заявил в Душанбе, что его страна подала в секретариат ШОС заявление о намерении стать полноправным членом организации.
Несмотря на громкие заявления иранских лидеров, экономика республики переживает не лучшие времена
В ШОС входят 6 государств – Казахстан, Китай, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Предшественницей ШОС была «Шанхайская пятерка» (Россия, Казахстан, Киргизия, Китай и Таджикистан), образовавшаяся в результате подписания Соглашения об укреплении доверия в военной области в районе границы (1996) и Соглашения о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы (1997).
Сближение диктовалось, в первую очередь, соображениями безопасности. Одним из главных очагов нестабильности в Средней Азии был и остается Афганистан. В год образования «пятерки» там наблюдалась активная фаза гражданской войны между войсками Северной коалиции и движением Талибан.
Иран, наряду с Афганистаном, Индией, Монголией и Пакистаном, обладает статусом наблюдателя в ШОС. По словам Моттаки, «Таджикистан поддерживает нас в этом вопросе». Об этом он заявил после встречи с президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном.
Отметим, что желание Ирана вступить в ШОС считают одной из причин того, что в организацию до сих пор не принята, например, Монголия. Тегеран заявил о своем желании раньше, и включение в ШОС Монголии его предсказуемо обидит. Если же дать Тегерану «зеленый свет», отношения ШОС с Вашингтоном предсказуемо ухудшатся. Кроме того, Тегеран весьма специфический партнер. Далеко не всегда надежный.
Руководитель Центра Военного прогнозирования Анатолий Цыганок, впрочем, отмечает, что вступление Ирана в ШОС «интересно». «Главная задача ШОС – организовать пояс безопасности вокруг Афганистана, тут задачи совпадают», – пояснил Цыганок газете ВЗГЛЯД.
Эксперт полагает, что вступление Ирана в ШОС в интересах Китая и России. Москве и Пекину будет проще контролировать Тегеран. Что касается позиции Соединенных Штатов, которым такая инициатива вряд ли понравится, Цыганок отмечает, что у всех государств есть собственные интересы и необязательно, чтобы они совпадали с интересами других. «Мы поступаем так, как нам удобно», – говорит эксперт.
Господин Цыганок не сомневается, что предварительные разговоры были и в Москве, и в Пекине: «без этих консультаций Тегеран не попросился бы вступить в эту организацию».
Другого мнения придерживается эксперт Института Ближнего Востока Владимир Сажин. Он отмечает, что Иран не впервые заявляет о желании стать полноправным членом ШОС. По информации эксперта, в последнее время в ШОС закрепилась позиция не расширять организацию, и в ближайшей перспективе присоединения Ирана ожидать не стоит.
Намерения Тегерана логичны, благо вокруг Ирана в последние месяцы создалась атмосфера «ежели не блокады, то определенной изоляции». Речь идет, прежде всего, о ядерной программе Тегерана. «Даже такие партнеры Ирана, как Россия и Китай, стали более резко подходить к позиции Ирана по ядерной проблеме», – пояснил Сажин газете ВЗГЛЯД. Эксперт напомнил, что Москва и Пекин поддержали последнюю резолюцию Совбеза ООН, накладывающую на Иран экономические санкции. Это говорит о недовольстве главных членов ШОС – России и Китая – поведением Ирана в ядерной сфере.
Сажин не считает совпадением, что заявление о намерении Тегерана прозвучало в Таджикистане. Сейчас Тегеран активно работает в таджикском направлении, и поддержка Душанбе вполне логична. Однако эксперт уверен, что мнение Таджикистана не настолько действенно, чтобы повлиять на решение Москвы и Пекина. «Как Китаю, так и России совершенно невыгодно вступление Ирана в эту организацию», – сказал эксперт.
Политолог подчеркивает, что принятие Ирана под крыло ШОС бросило бы вызов Соединенным Штатам, так как Исламская Республика остается частью провозглашенной Штатами «оси зла». Желание Ирана говорит и о том, что внутри страны наблюдается некоторая нервозность по поводу принятия Совбезом ООН третьей по счету резолюции по Ирану.
Несмотря на громкие заявления иранских лидеров, экономика республики переживает не лучшие времена. И это притом, что продажа нефти приносит миллиардные доходы.
В середине марта в стране прошли парламентские выборы, на которых 70% мест получили консерваторы, то есть те, кто поддерживает курс нынешней власти. Но правящая коалиция расколота на несколько частей, которые пребывают в состоянии перманентной политической борьбы.
Наиболее заметны радикалы, полностью поддерживающие нынешнего президента страны Махмуда Ахмадинежада, и умеренные консерваторы, которых возглавляет экс-президент Ирана, председатель Совета по определению целесообразности принимаемых решений Али Акбар Хашеми-Рафсанджани.
В политическом плане выдвинулся и бывший переговорщик по ядерной проблеме Али Лариджани (он получил 75% в своем городе). Лариджани выступает против упрямой и несговорчивой политики руководства, а в своих заявлениях нередко высказывался в адрес Ахмадинежада весьма критично, за что и поплатился постом руководителя Высшего совета национальной безопасности Ирана.
Владимир Сажин отмечает, что отношение простых иранцев к требованиям Запада было бы другим, если бы они точно знали эти требования. Но руководство республики позиции мирового сообщества разъяснять иранцам не собирается.
Тегеран просят прекратить не ядерную программу, а создание промышленной инфраструктуры для обогащения урана, которую можно использовать для двойного назначения, в том числе – для выработки оружейного плутония.
Россия и многие другие страны готовы помогать Ирану развивать мирную атомную энергетику. Но иранцам говорят, что Запад хочет лишить страну высоких технологий. «Даже Соединенные Штаты не выступают против развития ядерной программы Ирана», – напомнил Сажин и выразил уверенность, что исламская республика получит гораздо больше выгоды, если пойдет на выполнение требований резолюции Совбеза ООН.