– Сергей, была ли предсказуема развязка противостояния Николя Саркози и Сеголен Руаяль в борьбе за президентское кресло?
– Безусловно.
Прохладное отношение Саркози к России определяется историей его отца, который был вынужден покинуть родину после ее «оккупации» Россией
Во-первых, программа Саркози подкупала своей эффективностью и продуманностью. Его команда не допустила ни одного промаха. И, наконец, самому кандидату не занимать напористости, энергичности. Отмечу, что у него замечательные ораторские способности. Придраться было не к чему. По этим параметрам он значительно опережал свою соперницу. На этот раз, в отличие от прошлой президентской кампании, все прогнозы, которые были, совпали по первому и второму турам. Поэтому уже после первого тура было понятно, что у Руаяль нет больших шансов на победу.
– Сеголен Руаяль трезво оценивала свои шансы на победу?
– Думаю, да, потому что у социалистов не было других каких-то схем. Также среди них не было притягательных и масштабных фигур по типу Саркози. Старая гвардия Франсуа Миттерана уже прошла зенит политический карьеры и не могла составить конкуренцию Руаяль, когда та решила возглавить партию и стать кандидатом на президентский пост. На первичных выборах в Соцпартии она получила больше 70% голосов. Поэтому Руаяль – харизматичная и новая фигура, которая вполне представляла новое лицо французских социалистов, но, к сожалению, социалисты испытывают большие трудности в обновлении своей теоретической и идеологической базы.
– Получается, что борьба еще не закончена?
– Да. В связи с парламентскими выборами сейчас начнется разбор полетов в стане социалистов. Они попытаются понять, в чем причина неудач. По горячим следам после оглашения результатов президентских выборов Доминик Стросс-Кан (экс-министр финансов. – Ред.) сказал, что социалисты потерпели серьезное поражение, и обвинил в этом Сеголен Руаяль. Он дал понять, что готов возглавить Социалистическую партию в предстоящей кампании по выборам в Национальное собрание.
Сотрудник Центра социальных проблем Института Европы РАН Сергей Федоров |
– Его у нас не очень хорошо знают. Хотя несколько лет назад он не один раз приезжал в Россию. Тогда он не представлял собой фигуру президентского масштаба. На верхах его, по-моему, не принимали. Саркози выступил в каком-то университете. Уверен, сейчас к нему присматриваются, изучают.
– Как сам Николя Саркози относится к России?
– Его нельзя заподозрить в больших симпатиях к России. Поэтому он будет нелегким партнером для наших дипломатов. Должна произойти коррекция внешнеполитического курса. Франция больше ориентирована на Соединенные Штаты и на «атлантическую политику», поэтому та традиция если не дружеских, то очень неплохих отношений между Францией и Россией уже нарушена. Придется выстраивать какую-то новую парадигму наших отношений.
– На каких основных постулатах может строиться эта парадигма?
– Определенный консенсус может быть нащупан в том, что, по большому счету, видение глобальных политических процессов у французов и русских совпадает. Это, прежде всего, идея многополярного мира, где не должны доминировать сверхдержавы. Кроме того, у нас близки позиции по ряду региональных конфликтов. Хотя, конечно, здесь наблюдается и несовпадение. Если мы возьмем иранский вопрос, то здесь наши позиции сходятся не во всем. Есть определенные разногласия во взглядах на израильско-палестинский конфликт и косовскую проблему. Здесь наряду с совпадениями позиций существуют недопонимания и разногласия.
– То есть для России кандидатура Сеголен Руаяль была более выгодной?
– Я так не думаю. Может быть, она с меньшей антипатией относится к России, чем Саркози. Здесь можно выстраивать гипотезы, что прохладное отношение Саркози к России определяется историей его отца, венгерского иммигранта, который, как сообщается на сайте Саркози, был вынужден покинуть родину после ее оккупации коммунистической Россией. Возможно, таких персональных неприятий в лице Руаяль мы и не видели бы. Но оценку индивидуальных антипатий и любви к чему-то нужно отличать от отношений между странами. Они определены исторической традицией и не зависят от личных симпатий того или иного государственного деятеля.
– Ни для кого не секрет, что сейчас в России у власти находятся так называемые силовики. Николя Саркози несколько лет возглавлял МВД. Не может ли это положительно сыграть на развитие наших отношений?
– Не думаю, что это будет базой для взаимопонимания, потому что демократические традиции Франции и России несколько различны. Если во Франции за ними стоит двухсотлетняя демократия, то наша политическая история гораздо сложнее и драматичнее, чем у французов.
– Сергей, на чьей стороне были ваши симпатии – Саркози или Руаяль?
– Я российский гражданин и поэтому мои симпатии – интересы моей страны. Поэтому я старался объективно отслеживать эту президентскую кампанию. Следил за выступлениями и политическими схватками. Я понимал, что у Саркози гораздо больше шансов как у сильной политической фигуры. Возможно, он откроет новую страницу в историю Франции и в отношениях между нашими странами.