А царь Иван IV Васильевич покаялся перед смертью в своих грехах - и стал воплощением исключительной жестокости и кровавости русской истории. Газета «Наше время» продолжает развенчивать мифы о России.
Сначала в Новгородском кремле хотели поставить памятник Рюрику. Но Комитет министров в 1857 году принял постановление: «Призвание Рюрика составляет, без сомнения, одну из важнейших эпох нашего государства, но потомство не должно и не может пройти забвением заслуг других своих самодержцев». Александр II лично выбирал персонажей для памятника «Тысячелетие России».
Ивана IV, покорителя Казани и Астрахани, среди бронзовых фигур нет. Царь царя за жестокость наказал. В дореволюционной русской истории не было более страшного персонажа. Что, между прочим, говорит о ней, о нашей истории, скорее хорошо.
История палачей
Сравнивать число жертв как-то дико, но, казалось бы, после Варфоломеевской ночи кого французы могут обвинять?
За семь лет опричнины – с 1565 по 1572 год – Иван IV казнил от пяти до семи тысяч своих врагов.
А в Париже в одну ночь с 23 на 24 августа 1572 года произошло избиение двух тысяч гугенотов, собравшихся на свадьбу своего вождя Генриха Наваррского с Маргаритой Валуа, сестрой короля Карла IX. Бойня продолжилась по всей Франции. Были убиты 30 тысяч человек.
Семь лет – и одна ночь. Сравнивать число жертв как-то дико, но, казалось бы, после Варфоломеевской ночи кого французы могут обвинять?
Кстати, Грозным прозвали царя не за чрезмерную жестокость, а за военные успехи, – после взятия Казани и присоединения Казанского ханства. Почетное прозвище в переводе стало звучать как Ivan the Terrible. Громадный, страшный, убийственный, жуткий, ужасный Иван. Все это варианты перевода слова terrible.
Для «грозный» в английском совсем другие слова… При этом самый страшный правитель Руси по делам своим выглядит достаточно кротким рядом с истинными европейцами Людовиком XI, Ричардом III, Генрихом VIII, Филиппом II, герцогом Альбой, Чезаре Борджиа, Екатериной Медичи, Карлом Злым, Марией Кровавой, лордом-протектором Кромвелем… А ведь все они действительно были наследниками европейской традиции, истинными носителями ценностей Старого Континента.
«Пусть синагоги жгут, мечети валят.
Берут они и ломы, и кувалды,
Бьют идолов, кумиры сокрушают,
Чтоб колдовства и духу не осталось.
Ревнует Карл о вере христианской,
Велит он воду освятить прелатам
И мавров окрестить в купелях наспех,
А если кто на это не согласен,
Тех вешать, жечь и убивать нещадно.
Насильно крещены сто тысяч мавров».
Это из французского эпоса «Песнь о Роланде»… А если переложить сюжет германской «Саги о Нибелунгах» на современный язык, получится что-то вроде сериала «Бригада».
Но вот более поздний и просвещенный XVI век, время царя Ивана. По Англии бродят жуткие толпы нищих. Бродяги в королевстве появились после огораживаний, аналога российской приватизации начала 90-х. Изгнание крестьян с земли было санкционировано самым на тот момент демократическим парламентом. А дальше? «Милостыню соизволяем собирать только старым и убогим нищим, остальные же к труду пригодные бродяги подлежат бичеванию, с принесением клятвенного обязательства возвращения на родину и занятия трудом. Пойманный во второй раз бродяга подлежит бичеванию с отрезанием уха.
Пойманный в третий раз – казнится как преступник». Это из законов Генриха VIII. И за бродяжничество было повешено 72 тысячи насильственно согнанных с земли крестьян. Две трети населения тогдашнего 100-тысячного Лондона.
При другом английском монархе – королеве Елизавете I – были убиты 89 тысяч человек, свидетельствует энциклопедический словарь Граната. По подсчетам английского историка Уильяма Коббета, королева за один год казнила больше, чем вся католическая инквизиция за три столетия! И при этом вошла в историю как великая правительница своей державы. Вольтер сказал об Англии: «Ее историю должен писать палач».
Англичанин Карлейль вернул французу должок красочным описанием, показывающим, что и по другую сторону Ла-Манша умели избавляться от лишних людей: «Гильотина и «рота Марата» в вязаных колпаках работают без отдыха, гильотинируют маленьких детей и стариков. Революционный трибунал и военная комиссия, находящиеся там, гильотинируют, расстреливают. В канавах площади Терро течет кровь. Рона несет обезглавленные трупы. 90 священников были утоплены депутатом Каррье в Луаре. Женщин и мужчин связывают вместе за руки и за ноги и бросают в реку».
Между тем, когда Великая Французская революция заменила виселицу гильотиной, народ жаловался, что ничего не видно и требовал возвращения виселицы. Кстати, последняя публичная казнь во Франции состоялась в середине ХХ века, накануне Второй мировой войны.
Вплоть до начала XX века работала главная виселица Британии – в столь любимом туристами Тауэре. Она имела на разновысоких балках 21 петлю, отслужив пятьсот лет подряд. Еще в 1819 году по уголовному кодексу Англии виселицей каралось 225 преступлений. О любви народа к публичным казням говорит такой британский обычай: нужно, чтобы младенец дотронулся ручкой до повешенного, – на счастье.
В 1810–1826 годах на территории Лондона и относящегося к нему графства Мидлсекс были приговорены к казни 2755 человек. В это же самое время при Александре I, за все 25 лет его правления, было казнено 24 человека. В 1826 году повесили пятерых декабристов. Казнь совершалась тайно, рано утром, без стечения народа. Пушкин записал мнение удивленного англичанина: «У нас по делу о военном мятеже такого размаха было бы казнено, вероятно, тысячи три человек!» В России расправа над мятежниками вызвала живейшее негодование в обществе.
Разница менталитетов
Екатерина Медичи. Королева принимает работу |
А еще Русь была, выражаясь современным европейским языком, толерантна. Из Европы, охваченной огнем инквизиции и религиозных войн, люди бежали к нам. Европейцы переселялись в Россию в «чудовищно кровавые» времена Ивана Грозного, в царствие Михаила Романова и его сына Алексея Михайловича. При Петре Первом, а затем при Екатерине Великой переселение было уже частью целенаправленной миграционной политики.
Так почему же столь живуч миф об исключительной жесткости русской истории? Кровавость королевских правлений была обычным явлением для Европы. Но западные современники царя Ивана, хоть и повинны в смерти десятков тысяч своих подданных, у себя на родине являются исключительно высоко почитаемыми историческими деятелями. А Иван Грозный остается одним из величайших злодеев в истории человечества.
Разгадка здесь чисто русская: в отличие от своих венценосных собратьев Иван Васильевич как публично грешил, так и принародно каялся. Незадолго до смерти царя во все монастыри России были разосланы так называемые «Синодики» – поминальные списки с именами жертв опричного террора. На помин их душ Грозный внес большие вклады. Иван IV винил себя «в скверне, во убийстве, в ненависти, во всяком злодействе», в том, что он «нечистый и скверный душегубец».
Да, на Руси даже при опричнине и в Смутное время не знали таких массовых зверств, как Варфоломеевская ночь. Но русское сознание и русские летописи адекватно оценивали свои национальные пороки. Иван Ильин писал: «Нет, поистине никогда ни один народ не судил себя так откровенно, так строго, так покаянно; не требовал от себя такого очищения и покаяния. И не только требовал, а осуществлял его и этим держал свое бытие и свой быт».
Европейцам покаяния не понять. А вот жестокость и кровавость им как родные.
…За триста лет до открытия памятника «Тысячелетие России» в Новгороде правил знаменитый «мрачный пир» Иван Васильевич Грозный. В 1570-м ему прислали донос о тайном сговоре «изящных именитых людей Великого Новгорода» с польским королем Сигизмундом. Царь прибыл на место преступления с опричными полками и на пиру в свою честь «нечто помедли… и возопи страшным голосом «Царский ясак!». Началось избиение. По преданию, потоки крови, пролитой в ту ночь в Волхов, и не дают реке замерзнуть даже в самые суровые морозы.
Подобное деяние было бы вполне характерным для любого европейского государя. Но только Ивану ничего не простили. Государь император самолично распорядился вычеркнуть своего великого предшественника из числа героев, «способствовавших своими подвигами прославлению Российского государства» и достойных представлять наше тысячелетие в бронзе. У нас так.
Использованы материалы исторического телесериала «Мифы о России». Авторы: Владимир Аристархов, Владимир Мединский, Николай Петров.