На мировом рынке алкоголя возник кризис перепроизводства. Как сообщила газета Financial Times, на складах крупнейших производителей скопилось товара на 22 млрд долларов. Продавать некуда и некому. Хуже всего расходится французский коньяк: в прошлом году его экспорт рухнул на 72%.
Падение интереса к веселящим напиткам эксперты пытаются объяснить чисто экономическими причинами: рост инфляции, сокращение доходов населения. Кроме того, после бума потребления алкоголя в период пандемии коронавируса произошел откат, которого винокуренная промышленность не учла в своих производственных планах.
Однако в России, где спиртное так или иначе всегда взаимодействовало с национальным духом и вплеталось в культурные процессы, столь приземленное объяснение вряд ли будет восприниматься всерьез. По тому, что, сколько и когда мы пьем, можно судить о состоянии нашего общества.
Между тем российское общество сталкивается с тем же самым явлением, причем уже довольно долго. Хотя еще со времен летописца Нестора известно, что «веселие Руси есть пити», в XXI веке потребление алкоголя у нас в стране устойчиво падает. Это видно не только по статистике, которая, как известно, порой лукавит. Это можно заметить невооруженным глазом, если оглядеться вокруг.
Есть общее мнение, что молодежь сегодня не пьет. Многие люди старшего поколения говорят об этом с сожалением: как же так, даже не посидеть с ними нормально. У меня две взрослых дочери, и обе не пьют. Их избранники тоже не пьют. Не прикладываются к бутылке знакомые молодые поэты, не хотят почему-то брать пример с Есенина, Высоцкого и Рубцова. Но и поэты постарше бросают это занятие: в прошлом году двое знакомых литераторов отправились в творческую командировку на Чукотку, где, казалось бы, без внутреннего подогрева не обойтись, и за все три недели – ни грамма.
При этом никаких особых мер по борьбе с пьянством мы не видим. Есть, конечно, исключения, такие как Вологодская область, где губернатор Филимонов развернул антиалкогольную кампанию почище горбачевской и вроде бы добился сокращения продаж спиртного. При этом продажи выросли в соседних регионах, что наводит на определенные размышления.
Что же касается подавляющего большинства российских субъектов, то в них по-прежнему можно купить любой алкоголь в любое разумное время, а при желании произвести его и самому, поскольку самогонные аппараты у нас продаются совершенно свободно.
Доступностью спиртного в постсоветское время, вопреки логике борцов с пьянством, отчасти объясняется падение интереса к нему. Алкоголь, перестав быть дефицитом и «жидкой валютой», утратил свой культовый статус, стал просто товаром, без которого вполне можно обойтись.
Конечно, сыграло свою роль и расширение возможностей. В советское время самыми распространенными видами досуга были выпивка и чтение книг. Согласитесь, есть что-то общее между этими занятиями, недаром существует выражение «читать запоем». Помню, на студенческой практике, шифруясь от преподавателей, мы называли винный магазин «библиотекой» и договаривались взять на вечер, скажем, четырехтомник Льва Толстого, имея в виду четыре бутылки водки. С приходом капитализма меньше стали читать, и это очень плохо. Но вместе с тем и пить стали меньше!
Очень большую роль в относительном отрезвлении нации сыграло развитие личного автотранспорта. Страна села за руль, и это дало людям новые возможности, новую степень свободы и комфорта, которая оказалась ценнее выпивки. Ведь пьянство – это не объективная необходимость, а всего лишь привычка. Если ты всю неделю за рулем, то привычка атрофируется и даже наступление пресловутой пятницы не включает условного рефлекса, побуждающего «накатить». Тем более что за пьяную езду в наши дни уже не отделаешься приемлемым штрафом.
Можно найти и иные причины снижения интереса к спиртному. Например, больше людей обратилось к религии и начало соблюдать посты. Кроме того, отдельным увлечением сделался здоровый образ жизни, возможностей для которого становится всё больше, вплоть до тренажеров в городских дворах и парках. Но не менее важен и культурный фон эпохи, который, при всех вопросах к нему, по отношению к алкоголю оказался куда здоровее советского.
Советское кино, непонятно по какой причине, оголтело пропагандировало алкоголь. Причем не так, как в Голливуде, где герои между делом достают из шкафчика бутылку хорошего виски и культурно наливают себе на два пальца. Нет, в любимых фильмах зрители видели именно безобразное пьянство, причем, как правило, не наказуемое. Лукашин из «Иронии судьбы» напивается до свинского состояния – и обретает настоящую любовь. Гоша из фильма «Москва слезам не верит» уходит в запой – и всё равно остается идеальным мужчиной. Лектора в «Карнавальной ночи» подпаивают – и всем смешно.
Половина сатирического журнала «Крокодил» была посвящена высмеиванию пьянства, над пьяными смеялись эстрадные юмористы. То, что было страшно, выставляли всего лишь смешным, не более того. А в среде интеллигенции развивалась романтизация пьянства. Пьющий бросает вызов системе. Пьющий открывает для себя новую, свободную реальность. Пресловутое трио в подворотне было чем-то вроде тайного заговора, масонской ложи.
Разумеется, современный человек, покупающий бутылку вина или коньяка в гастрономе, где можно найти сто сортов колбасы, или в алкомаркете, где есть португальский портвейн, а портвейна «Три топора» как раз нет, совсем не похож на романтика. Это обычный потребитель, который следует своим реальным, а не фетишизируемым потребностям. И это к лучшему.
Впрочем, реальная потребность в алкоголе все-таки существует. Недаром пиво известно со времен шумеров, а вино восхваляли еще древние греки. Алкоголь – не случайный и не лишний элемент культуры. Поэтому снижение его востребованности может служить не только положительным, но и отрицательным, тревожным признаком.
Так, по мнению журнала Economist, люди в наиболее развитых странах всё чаще отказываются от спиртного, потому что из их жизни уходит нормальное человеческое общение. Они живут в быстром темпе, едят в одиночку, общаются только по делу. У них не бывает долгих неторопливых трапез, дружеских посиделок, когда они могли бы выпить в свое удовольствие. Эта гипотеза подтверждается ускоренным падением спроса на вино – напиток, который с Античности до наших дней считается наиболее подходящим для общения, для душевного застолья.
Поэтому абсолютизировать трезвость не стоит точно так же, как романтизировать пьянство. В здоровом обществе может быть место и для алкоголя. Разумеется, правильного, качественного и желательно российского.