Интересные вещи происходят с демократией в наше время. Точнее, происходят они не с самой демократией, а с ее восприятием обществом. Речь не только о России – о мире в целом.
На протяжении очень долгого времени демократия в глазах людей ассоциировалась с рядом вполне конкретных формальных признаков, в частности – с конкурентными выборами и сменяемостью власти. Запад десятилетиями являл собой для остального человечества живой пример того, как оно должно работать.
Однако мы дожили до момента, когда проявилась изнанка этого процесса и самому далекому от политики человеку стало очевидно, что в реальности все несколько сложнее. Например, Европа прямо сейчас демонстрирует, что формально конкурентность и сменяемость у нее по-прежнему имеются, но предназначены только для «правильных» политических сил. А если угрожающе популярными становятся политики и партии к таковым не относящиеся, то приемлемы любые методы борьбы с ними: от политически мотивированных судебных решений (как Франции) до отмены выборов под абсолютно надуманным предлогом (как в Румынии), от административных махинаций (как в Молдавии) до политической изоляции (как в Германии).
А ежели ничто из перечисленного не помогает, то можно пойти и на крайние меры – та же «Альтернатива для Германии» ходит под дамокловым мечом запрета, да и череда смертей ее политиков в ходе недавней избирательной кампании добавила аргументов любителям теорий заговоров.
За океаном же свои «погремушки»: там схлестнулись две традиционные политические силы, однако ныне отменяющие друг друга и тянущие страну в диаметрально разные стороны. Причем это, в первую очередь, отражение глубочайшего общественного раскола в США. Аналитики пытаются спрогнозировать, удастся ли американцам преодолеть стремительно увеличивающуюся пропасть в национальном единстве, потому что, если нет – перспектива гражданской войны в США им кажется неизбежной.
Американский пример показателен в том смысле, что он вскрывает глубинное существо проблемы:
полноценно демократия работает только при наличии ключевого условия – национального консенсуса, когда безоговорочно преобладающая часть общества объединена на базе единых ценностей, установок и целей, а имеющиеся разногласия носят непринципиальный характер.
Для Запада проблема как раз в том, что он вошел в полномасштабный системный кризис, а тот повлек за собой углубляющийся общественный раскол, при котором пресловутая «западная демократия» все больше сбоит и на глазах просто перестает работать.
На таком фоне становится очевидно, что именно Россия теперь являет собой пример реальной, полноценной работающей демократии. Просто потому, что у нас наличествует главное – единство народа, общественный консенсус по самым важным для страны, ее судьбы и будущего, вопросам. Причем это мнение народа совпадает с видением государственного руководства.
Это не значит, что внутри общества не существует разных точек зрения или что граждане всегда довольны действиями и решениями властей. Это означает другое.
Во-первых, найдена точка равновесия между обществом и государством: есть темы, в которых граждане поступаются личными интересами во имя национальных (именно поэтому бесполезно «качать» Россию из-за ограничений, связанных с интернетом, даже если люди скучают по YouTube или испытывают неудобства из-за перебоев с WhatsApp), но при этом когда обостряется по-настоящему принципиальный для общества вопрос, государство слышит и прислушивается к воле народа. «Дело Долиной» тут может служить далеко не единственным, но ярчайшим свежим примером.
Во-вторых, в России в принципе стали маргинальными крайние мнения, которые до того десятилетиями использовались для разжигания внутренних противоречий и конфликтов – будь то споры между «красными» и «белыми», а также радикалами и экстремистами любых мастей.
По-своему иронично, что колоссальные усилия, которые прилагались и продолжают прилагаться недругами России по ее расколу, стали, наоборот, значимым консолидирующим фактором. Агрессивное информационное давление, бесчисленные провокации, растравливание, казалось бы, самых больных тем – от «деколонизации» до социального неравенства, от межнациональной розни до «несменяемости власти» – обернулись ровно обратным результатом, усилением общественной сплоченности.
Еще одним ключевым фактором консолидации, без сомнения, является фигура национального лидера. Но тут имеет место обстоятельство, которое никак не способны уловить противники и враги России. Они видят в популярности Владимира Путина – проявление культа личности и самодержавия, к которым якобы склонен наш народ. В реальности же дело не в культе, а как раз в личности.
Путин воплощает в себе те самые качества, которые наиболее высоко ценит наш народ – ценит в принципе, но сейчас они особенно актуальны и востребованы:
взвешенность и последовательность в своей позиции, принципиальность в главном и при этом готовность к компромиссам во второстепенных вопросах, приверженность традиционным ценностям и гуманизм, восприятие себя частью народа как единого целого с общей судьбой, готовность в ситуации очередной экзистенциальной угрозы для России безоговорочно отстаивать интересы страны и ее народа. Это и есть патриотизм в самом глубоком и высоком понимании этого слова. Именно поэтому Путин не просто пользуется огромной общественной поддержкой вот уже третье десятилетие, а является по-настоящему демократическим лидером свободной страны.
Потому что демократия – это, в первую очередь, про реальную власть народа, про его волю, воплощаемую в политике государства. А уж то, какие институциональные формы принимает демократия в том или ином государстве, дело третье.