«Первыми ломались те, кто верил, что скоро все кончится. После них те, кто не верил в то, что это когда-нибудь кончится. Выжили те, кто фокусировался на своих действиях без ожиданий того, что может или не может произойти», – Виктор Франкл о жизни в концлагере.
Ждать тяжело. И невыносимо сложно, когда что-то происходит монотонно долго и без изменений. О, это беспощадное чувство, что так будет вечно! Оно затягивает и ломает. И когда это чувство охватывает, всегда вспоминаю пережитое мною много лет назад.
Около 20 лет назад, будучи студенткой, я ходила в лыжный поход в Хибины. Там случилась экстренная ситуация. Мы завязли на плато из-за погодных условий. Снег бесконечно сыпал, образовалось «молоко», не было видно ничего дальше нескольких метров, и мы не могли никуда двигаться. Погрешность в несколько метров стоила бы нам жизни. Снег валил с такой силой, что пока мы сидели, слышали, как сошло несколько лавин.
Когда услышала первый раз «сход», внутри меня тогда что-то оборвалось. «Страшно» – не очень точное слово. Это был животный ужас перед огромной стихией, в которой ты – крохотная песчинка, ничтожно маленькая. Хотелось выть, метаться и просто бежать куда глаза глядят. Но мы лежали в палатке и слушали, как где-то рядом с плато сходит снег.
Такой погоды в это время года не бывает, но она случилась именно с нами. Сколько раз впоследствии рассказывала другим туристам – все удивлялись. Просидели мы долго, больше недели – и голодали. Топили снег – у нас были газовые баллоны, газ в которых заканчивался.
Мы растворяли сухарики с приправами из маленьких пачек в кипятке и сосали по одному кубику сахара за прием пищи. До сих пор помню ощущения, когда кладешь на язык рафинад, а он медленно и тягуче стекает в горло. Ты пытаешься его задержать, но он растворяется и исчезает в тебе.
Время тянулось бесконечно. Я думала, мы никогда не выберемся из снегов Заполярья. Связь не ловилась никакая. Нас искало МЧС, меня похоронили близкие. Мама несколько дней просто не вставала с кровати. Впоследствии в разных СМИ вышли короткие заметки о найденной группе москвичей. Но нас никто не находил, хоть поисковые работы действительно шли. Мы выбрались сами, как только погода позволила.
Так вот, пока мы сидели, установили дежурство и каждый час выходили смотреть на улицу погоду. Под потолком палатки висели часы, с которых не спускали взгляд. По очереди, каждые 60 минут мы выходили из палатки. Ровно в 00 по каждому часу, кроме ночи. В перерывах между мы просто смотрели, как секунды идут одна за другой, одна за другой. Между каждой секундой протекала вечность. Тебе кажется, что прошло минут пять, но это неправда – секунды, как будто издеваясь, практически не двигались. Время застыло.
Это было невыносимо – бездействие. Невыносимо, что не можешь ничего сделать. Что ты должен просто ждать. Ты выходил, а там было бесконечное молоко тумана и вьюга, поглощающая всё. Для меня это было самое сложное. Я готова была порвать жилы, ползти, преодолевать. Но просто ждать – это убивало меня.
Хорошо помню утро, когда мы вышли из палатки – и небо стало голубым. Это произошло тогда, когда я уже перестала ждать. Нет, не похоронила себя. А просто смирилась и приняла реальность. Растворилась в ней. Слезы от бесконечной беззвучной жалости к себе перестали капать.
Помню это ультрамариновое небо и ослепительный, блестящий снег. Потрясающие склоны сопок. У нас была отложена шоколадка для последнего рывка. Так долго мечтали о ней, но даже не помню, как съели. И это бесконечное яркое солнце. Боже, эту секунду я запомнила навсегда. Погода стояла такая, словно другой никогда не была, а в реальность не верилось вообще.
До сих пор бывают моменты, когда кажется, что вся жизнь вокруг – это всего лишь длинный сон, а я до сих пор сижу в тех снегах Хибин и жду, пока закончится бесконечный снегопад. Мой мозг придумал семью, детей и вообще всё. А реальность – лишь бесконечный белый снег. И нет ничего, кроме висящих под потолком часов, которые сводят с ума непомерно медленным ходом.
А еще я помню восемь лет до 24 февраля 2022 года. Беспощадное чувство безысходности. Когда ты приезжаешь в серые зоны к бабушкам, которые вопрошающе на тебя смотрят и спрашивают: «когда Россия нас заберет к себе?». А ты... ты просто считаешь секунды про себя в ожидании следующего выхода из палатки, зная, что ничего не изменится, но ты ждешь. Ждешь почти безнадежно. Это длилось так долго, что надежда начала уходить.
24 февраля я плакала. Рыдала, как младенец. Потому что вышло солнце и закончился бесконечный морок. Когда ты не мог ничего сделать – лишь наблюдать как рядом издеваются и убивают людей под всеобщее одобрение мира.
Тогда, в феврале 2022-го, казалось, что скоро наступит мир и восторжествует справедливость. Но события начали нас ломать. И да, время начало течь так же, как тогда, в снегах Хибин, и в эти самые 2014-2022 годы.
Но любая вьюга кончается. Надо просто... перестать ждать просвета. Он будет, но наше ожидание лишь продлит путь к нему.
Солнце выйдет, но чем дольше мы о нем думаем, тем секунды мучительнее для нас. Есть вещи, которые мы не можем изменить – их надо принять. И делать то, что можешь изменить – это и есть жизнь.