Первый удар США по Ирану носил не столько стратегический и разрушающий, сколько демонстративный и политический характер. Иранское руководство уже сообщило, что серьезных разрушений ядерные объекты не получили, причем значительная часть наиболее ценного оборудования и материалов была заранее эвакуирована. МАГАТЭ фактически подтверждают это, указывая, что утечек радиации в местах ударов не зафиксировано.
На объект в Фордо сброшено 12 противобункерных авиабомб GBU-57A/B MOP (Massive Ordnance Penetrator), самых мощных из числа неядерных и разработанных для поражения заглубленных целей в твердой породе.
Если этот удар не сумел разрушить защиту объекта, это означает, что все конвенционные средства для прекращения ядерной программы исчерпаны, все последующие угрозы о ее сдерживании через авиаудары превращаются в политическую демагогию. Достигнуть «денуклиаризации Ирана» насильственным путем можно, только начав наземную операцию. Или нанеся ядерный удар.
Собственно, ограниченный результат удара признали уже и в Вашингтоне. Вице-президент Джей Ди Вэнс заявил, что, по оценке американской стороны, операция «все же существенно отсрочила прогресс Тегерана в создании ядерного оружия», что звучит совершенно иначе, чем первое заявление Трампа о «полном уничтожении ядерной программы Ирана».
Ряд западных СМИ распространяли нарратив, что происшедшее – некий «договорняк», позволяющий Трампу объявить о достижении всех заявленных целей и о завершении войны, Израиль и Иран прекратят удары, а он выступит в роли «миротворца через силу». Это действительно похоже на Трампа. CBS сообщили, что перед атакой США связались с Ираном, подчеркнув ограниченный характер ударов и заверив, что цель операции не связана с изменением режима в Тегеране. А CNN сообщает, что Трамп пока не планирует новых ударов по Ирану и считает, что совершенная ранее атака подтолкнет Иран к переговорам. Однако последовавшие события ставят эту версию под сомнение.
Тегеран вполне обоснованно расценил действия американского президента как вероломство. «Президент Трамп предал не только Иран, но и обманул свою собственную нацию», – заявил министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи.
Точно так же действия американского лидера интерпретируют его оппоненты в США. Демократы обвиняют его в волюнтаризме, безответственности, превышении полномочий, требуют его отчета перед Конгрессом и грозят импичментом.
Лидер демократической оппозиции в сенате США Чак Шумер заявил, что Трампу «не позволено единолично вести нацию в войну без стратегии», и потребовал его объяснений. Сенатор-демократ Крис Мерфи призвал Конгресс США срочно проголосовать за законопроект, лишающий Трампа полномочий втягивать страну в конфликт на Ближнем Востоке, указав, что «Иран не был близок к созданию ядерного оружия и не представлял угрозы для США», а ирано-американские переговоры могли завершиться успехом.
Крис Мерфи ссылается на данные американского разведсообщества, озвученные директором Национальной разведки США Тулси Габбард, которые Трамп публично отверг. «Мне все равно, что она сказала. Я думаю, что они (иранцы) были очень близки к получению такого оружия», – сказал президент США журналистам, при этом не пояснив, откуда он, помимо американского разведсообщества, черпает информацию. Теперь Трампа прямо обвиняют в том, что он, игнорируя данные разведки, руководствуясь непонятно чьими интересами, принял решение, грозящее США возобновлением «вечной войны», против которой он ранее выступал.
Ассоциация с легендарной пробиркой Колина Пауэлла, которой он размахивал в Совбезе ООН, очевидна. Но Пауэлл мог спихнуть ответственность на ЦРУ, которое его якобы подставило, а у Трампа такой возможности теперь нет. Хотя война с Ираком началась вроде как успешно для американцев, пробирка стала личным позором Пауэлла и концом его карьеры – ему пришлось уйти из политики.
Подобная перспектива Трампа, который, судя по всему, мечтает остаться в истории триумфатором, очевидно ужасает, но становится все более вероятной. Кстати, в продолжение сравнения с 2003 годом: у США нет в регионе сухопутной армии, которая бы могла захватить Иран, как тогда Ирак. Более того, США вступают в войну с огромным (гораздо большим, чем 22 года назад) внешним долгом, причем ближневосточный кризис эту проблему резко усугубит.
В США нарастает внутриполитическая нестабильность, рейтинг Трампа начал снижаться еще до американских ударов по Ирану.
Против войны выступают не только демократы, но и многие республиканцы. То, что американский лидер попал под влияние неоконов вроде Линдси Грэма*, убедивших его поддержать Тель-Авив, нанесло удар по его команде. Он потерял Такера Карлсона, с высокой вероятностью уйдет в отставку Габбард, то есть наиболее харизматичные люди, которым верили американцы и чья поддержка обеспечила приток избирателей. Те, кто придет им на смену, уже не будут людьми Трампа, и он рискует оказаться в том же положении, что и во время первого срока, когда часть его администрации составляли откровенно враждебные ему люди, работающие против него. Это в том случае, если не последует импичмента.
Впрочем, у Трампа, скорее всего, нет хороших вариантов. Его надежда строится на том, что воздушные удары нанесут столь большой ущерб Ирану, что он либо капитулирует, либо власть там будет свергнута внутренними силами. Но насколько это реально, если учесть, что запасы боеприпасов у США не безграничны? С хуситами, например, не сработало.
The Economist в редакционном тексте пишет о том, что участие в войне принесет США серьезные неприятности, поскольку Иран в ответ может атаковать американские военные базы, перекрыть Ормузский пролив и взорвать нефтяную промышленность Саудовской Аравии, после чего Белому дому все равно придется вернуться к переговорам с Тегераном.
Если американцы начнут нести потери, это может вызвать серьезные потрясения в США и привести к краху американского доминирования в мире. Это все прекрасно понимают, и поэтому на постепенное затухание войны рассчитывать не стоит – слишком многие в мире заинтересованы в том, чтобы США и лично Трамп не выбрались из иранской ловушки.
* Внесен в список террористов и экстремистов в РФ