Шок. Так можно назвать те чувства, которые испытали европейские союзники и украинские попрошайки после телефонных переговоров Владимира Путина и Дональда Трампа.
Вашингтон отказался от введения санкций против России, отказался от требований к Москве принять безусловное 30-дневное перемирие под угрозой тех же санкций. Фактически согласился с российским видением завершения конфликта и заявил о намерении не просто восстановить, а развить экономические отношения с Россией. И это в ситуации, когда Европа говорит о все новых и новых санкционных пакетах – причем позиционирует их не как чисто европейские, а как общезападные.
Фактически получается, что Трамп не учитывает ни интересы Брюсселя, ни тем более интересы Киева. Да, Соединенные Штаты не первый раз так себя ведут по отношению к союзникам. В начале 1970-х годов произошел так называемый китайский шок Никсона, когда президент Ричард Никсон резко взял курс на нормализацию отношений с Китаем. И посетил КНР, даже не уведомив, не проконсультировавшись и не выработав некий единый совместный подход со своими важнейшими региональными союзниками – японцами. Что стало немаленькой ложкой дегтя в американо-японских отношениях.
В 2015 году состоялся иранский шок. Тогда президент США Барак Обама вместе с европейцами, китайцами и русскими заключил ядерную сделку с Ираном, которая предусматривала введение временных ограничений ядерной программы Исламской республики взамен на снятие западных санкций. Шок испытали региональные союзники США – Израиль и Саудовская Аравия, надеявшиеся на троих со Штатами решить иранскую проблему военным путем.
Кстати, Никсон вполне мог не производить свой шок. Японцев не нужно было ломать через колено в вопросах нормализации отношений с Пекином – тогдашнее правительство в Токио уже морально готовилось к установлению контактов с китайскими товарищами. От Штатов требовалось лишь сделать это более-менее синхронно – дабы оказать на Пекин большее давление, выторговать у него уступки. Поэтому, когда японцы после шока Никсона взяли курс на многовекторную политику и стали налаживать отношения со странами социалистического лагеря, их за это было не упрекнуть.
Обама, конечно, не мог избежать своего шока – ядерный вопрос с Ираном нуждался в урегулировании. Однако Саудовскую Аравию и Израиль можно было понять. Иран для них на тот момент был экзистенциальным врагом (а для Израиля он является таким врагом и поныне). Поэтому сам факт наличия у Исламской республики ядерной программы (даже мирной) рассматривался им как шаг на пути создания иранской ядерной бомбы. И когда Обама разрешил Ирану эту ядерную программу иметь, да к тому же ограничил ее лишь на 15 лет (заодно и сняв экономические санкции, которые сковывали иранские научные и военно-политические возможности), то Эр-Рияд и Тель-Авив вполне логично расценили это как удар в спину. И когда после этого Саудовская Аравия взяла курс на диверсификацию внешних связей, а Израиль пошел на радикальные односторонние шаги военного характера для сдерживания Ирана, их тоже не в чем было упрекнуть.
Российский же шок Трампа – из совершенно другой оперы. Действия американского президента максимально прагматичны, и они полностью соответствуют не только американским, но и европейским национальным интересам. Трамп хочет закончить войну, которая принесла Европе только беды и экономический кризис. Трамп не хочет допустить дальнейшего сближения Москвы и Пекина – оно грозит Западу ренессансом советско-китайского альянса 1950-х годов. Трамп, наконец, хочет просто не допустить начала ядерной войны из-за того, что США и ЕС слишком глубоко залезли на российский задний двор.
Казалось бы, в этих своих намерениях он должен получить полную и безусловную поддержку со стороны европейских стран. Однако вместо этого Брюссель и лидеры ключевых стран – членов ЕС ведут себя крайне вызывающе. Не желают заканчивать уже проигранную ими украинскую войну, потому что тогда за поражение нужно будет отвечать перед своими избирателями (чьи деньги шли на спонсирование режима). Они не просто выступают против разумных инициатив Дональда Трампа, а всячески пытаются их сорвать – в том числе и через поддержку «ястребиной» позиции Киева.
Попытки отрезвить европейских партнеров, которые предпринимали Трамп, его вице-президент Джей Ди Вэнс, госсекретарь Марко Рубио, спецпредставитель по переговорам с Москвой Стивен Уиткофф – ни к чему не привели. И поэтому у Белого дома осталось лишь два варианта действий. Либо отказаться от нормализации отношений с Москвой ради европейских амбиций, либо оставить брюссельских партнеров за бортом своей российской политики. Оставить как балласт, из-за которого американский корабль тонет в проблемах. Трамп выбрал второй вариант, выбросил балласт за борт.
И его не за что тут винить.