Наблюдатели указывают, что у израильского премьера Биньямина Нетаньяху будто бы отсутствует четкое видение завершения текущего конфликта. На это обратил внимание даже экс-президент США Джо Байден, заявлявший, что у Нетаньяху «нет стратегии», хотя бывшего хозяина Белого Дома сложно назвать особо проницательным. Вероятно, истина в том, что израильскому лидеру просто выгодно затягивать военные действия и выгодно повышать градус жестокости.
События на Ближнем Востоке указывают на то, что Израиль почти не стремится к мирным переговорам и скорее проводит их формально, не рассматривая дипломатию как основной инструмент. Этот подход, очевидно, напрямую исходит от премьер-министра Биньямина Нетаньяху и именно его политические взгляды определяют стратегию Израиля.
Биньямин Нетаньяху появился на глобальной политической сцене в 1990-х и быстро завоевал себе репутацию израильского «ястреба», выступающего за максимально жесткую позицию по Палестине и в целом за разговор исключительно на языке силы. Агрессивная позиция Нетаньяху была не очень популярна на тот момент. В 1993 году Израиль подписал с Организацией освобождения Палестины пакет соглашений «Осло», который давал надежду на мир. В 1995 году премьер-министр Израиля Ицхак Рабин был убит в результате покушения ультраправым активистом, считавшим, что Израиль не должен идти ни на какие компромиссы – и это убийство вызвало возмущение в израильском обществе, откровенно уставшем от десятилетий тлеющего конфликта и желавшем прекратить его.
Иными словами, Нетаньяху, баллотировавшийся на выборах 1996 года, должен был проиграть Шимону Пересу – политическому тяжеловесу, желавшему продолжить курс на дипломатическое разрешение конфликта. Однако случилось то, что сейчас принято называть «черным лебедем» – палестинские боевые организации устроили серию терактов в Израиле, и жесткая позиция Нетаньяху внезапно стала казаться здравой и взвешенной, в то время как Перес стал выглядеть слабым и безвольным.
Конечно, Перес не был ни слабым, ни безвольным – иначе бы несколькими десятилетиями ранее ему не поручили курировать ядерную программу Израиля. Но аффект от терактов сыграл свою роль, и Нетаньяху выиграл первые в своей жизни по-настоящему крупные выборы, став самым молодым главой государства в современной истории Израиля.
Но главное – он убедился, что жесткая риторика оправдывает себя, и стал строить свою дальнейшую политическую карьеру именно вокруг обещаний говорить с врагами Израиля исключительно на языке силы. Журналисты и политические эксперты присвоили ему прозвище «Мистер Безопасность» – крайне вероятно, что с подачи его собственных пиарщиков, и эта тема стала лейтмотивом его правления. И важно даже не то, насколько израильское общество всерьез связывало свою безопасность с Нетаньяху, важно то, что он, судя по всему, поверил, что стал живым воплощением этого обещания – и эта убежденность периодически подогревалась западными СМИ.
Именно поэтому события 7 октября так сильно вывели Нетаньяху из равновесия. Безусловно, сложно представить себе главу государства, который бы отнесся к подобному спокойно, но Нетаньяху открыто дал понять, что делает ставку на физическое уничтожение любого сопротивления в Газе – «каждый член ХАМАС – покойник», как он это сформулировал. Палестинская боевая организация не просто бросила ему перчатку, а ударила в самое сердце его имиджа и показала, что он не в состоянии сдержать свое ключевое обещание. Поэтому одним из основных мотивов Нетаньяху в текущей войне является месть. Как говорится, есть люди, которые мечтают увидеть мир в огне.
Второй ключевой мотив израильского лидера – это, как ни удивительно, политическая власть. Незадолго до атаки ХАМАС Нетаньяху столкнулся с серьезным кризисом легитимности, вызванным планами реформировать судебную систему. Поэтому события 7 октября, несмотря на всю их унизительность, подарили Нетаньяху возможность использовать старую добрую политическую стратегию, известную как ставка на возрождение (gamble for ressurection).
Хорошо известно, что масштабные конфликты почти всегда приводят к росту поддержки населением своих лидеров (т. н. сплочение вокруг флага), поэтому политики нередко рассматривают войну как последний способ удержаться у власти. Масштабная кампания против ХАМАС (с последующим разрастанием конфликта) как раз хорошо укладывается в эту логику – однако есть нюанс. Почему-то именно израильское общество «не ведется» на старую, испытанную временем, политическую технологию и, поддерживая военную кампанию, по-прежнему требует отставки Нетаньяху сразу после завершения боевых действий, а то и раньше. Отсюда автоматически следует, что в интересах израильского лидера постараться затянуть конфликт без ущерба для дела.
Третий момент, который невозможно игнорировать – это еврейский национализм, который очевидно является краеугольным камнем политического мировоззрения Нетаньяху. Будучи представителем поколения, рожденного сразу после Холокоста, Нетаньяху без сомнения ощутил на себе психологический эффект этого колоссального преступления и с молоком матери впитал идею о сильном еврейском государстве с мощной армией и спецслужбами, которое пойдет на что угодно для защиты своего народа.
Израильская стратегическая мысль активно поддерживает идею превентивных ошеломляющих ударов и, представляется, что во многом это продиктовано не только геополитическими особенностями региона, но и коллективной памятью о Холокосте. Нетаньяху понимает, что его политическая карьера близится к закату и, вероятно, хочет войти в историю как один из архитекторов «Великого Израиля», то есть еврейского государства, простирающегося на территории, которые некогда контролировала держава царя Давида, сколь бы утопично это не звучало. Ну а для этого ему надо просто убить всех, кто не согласен с его версией контурных карт.
Текст написан на основании исследования, проведенного автором совместно с профессором Михаилом Грачевым, РГГУ.