В послании Владимира Путина Федеральному собранию внешнеполитический сегмент занимал от силы 10%. Однако 90% всех западных публикаций, посвященных посланию, касалось этой части. А точнее, ядерной ее составляющей – о том, что «в состоянии полной готовности к гарантированному применению находятся стратегические ядерные силы».
Западные СМИ не только комментировали это словами из серии «Россия угрожает всем ядерным Армагеддоном». Кое-кто посмотрел глубже. «Путин и раньше намекал на возможность нанесения ядерного удара, но нынешнее заявление было чересчур резким», – пишет The Washington Post.
На первый взгляд, ничего особо резкого российский президент и не говорил. Он из выступления в выступление напоминает западным партнерам о российском ядерном оружии и о том, что (это прописано в нашей военной доктрине) Москва готова его применить. В том числе и в ситуации, когда ведущаяся против России конвенциональная война угрожает безопасности и существованию страны.
Что же касается тональности нынешнего выступления, то оно было гораздо спокойнее, чем, например, обращение двухлетней давности, когда российский лидер объявлял о начале СВО. «Кто бы ни пытался помешать нам, а тем более создавать угрозы для нашей страны, для нашего народа, должны знать, что ответ России будет незамедлительным и приведет вас к таким последствиям, с которыми вы в своей истории еще никогда не сталкивались», – заявил тогда президент. Фактически это было воспринято как угроза ядерного удара – а в нынешнем выступлении ничего такого нет.
Так в чем же его резкость?
Дело не в том, что Путин это сказал, а в том, почему Путин это сказал. И в какой ситуации сказал.
В 2022 году российское предупреждение было сказано «на всякий случай». Тогда многие эксперты считали, что СВО долго не продлится, что Украина проявит благоразумие, а слова Путина должны были успокоить самых безумных западных «ястребов». Тех, кто заигрался в холодную войну и считал, что ради недопущения смены режима в Киеве на пророссийский нужно вводить войска на Украину и тем самым рисковать ядерной войной. Тогда эта угроза в краткосрочной перспективе сработала – войска Запад не ввел.
В 2024 году контекст иной. Сейчас Путин обращается не к горстке идеологизированных радикалов, призывающих к принятию очевидно самоубийственных решений ради виртуальной победы, а к значительной части западной элиты. Дело в том, что сейчас, на фоне российских военных успехов и серьезного, а главное – необратимого ослабления возможностей киевского режима, эти элиты оказались перед дилеммой из двух одинаково (по их мнению) неприемлемых вариантов.
Первый – это допустить стратегическую победу России в многолетней войне (как санкционной, так и опосредованной – через полную поддержку странами НАТО киевского режима) над всем коллективным Западом. Как минимум это будет означать невозможность для США и ЕС в дальнейшем использовать угрозу силы для продавливания стран третьего мира – ведь миф о всесильности Запада будет разрушен российским упорством. Как максимум же победа Москвы вызовет серьезное брожение в западных рядах – особенно в Европе, где США через колено ломали национальные правительства, вынуждая их присоединяться к антироссийским санкциям. Ну и, соответственно, российский пример вкупе с дезинтеграцией западного блока приведет к резкому росту возможностей и амбиций Китая, Ирана и других стран – и в итоге к краху американоцентричного мира.
Второй выход – ради недопущения вышеозначенного сценария резко усилить поддержку киевского режима. Не только количественно, но и качественно – например, через отправку на Украину западных войск (идею чего подбросил президент Франции Эммануэль Макрон).
И вот этот сценарий чреват серьезнейшей эскалацией. Ведь на практике получится, что западные войска будут оккупировать российскую территорию – а значит, в рамках ядерной доктрины РФ Москва вполне может применить ядерное оружие.
В любом другом случае это «вполне может» привело бы к тому, что от планов по вводу войск отказались бы. Но для значительной части западной элиты реальные и безусловные потери от поражения в войне против России могут перевесить теоретические риски, которые возникнут в случае ввода войск.
И это очень опасно – безрассудность Запада вполне способна привести к ядерной войне. Именно поэтому Путин сейчас довел до западных элит мысль о том, что никаких «вполне может» нет. Есть лишь «гарантированно применим».
Так что на фоне западной дилеммы его заявление выглядело резким. В условиях стратегической вилки из двух плохих вариантов для Запада российский президент пытается донести до бывших «партнеров» мысль о том, что вариант с вводом войск хуже. А значит, если они хотят жить, то им придется начать постепенно смиряться с российской победой в СВО. И подстраиваться под ее последствия.