Президентские выборы в США уже совсем на носу, но в России, кажется, не очень переживают по поводу их исхода. На фоне последних десятилетий это выглядит довольно необычно, все-таки прежде было принято связывать с приходом в Белый дом нового лица определенные надежды или опасения. Бытовало, например, мнение, что республиканская администрация для нас выгоднее, чем демократическая, хотя некоторые считали наоборот.
На приход Обамы надеялись, потому что он же такой необычный, корнями из Африки, за мир во всем мире и за всё хорошее. Когда на горизонте появился Трамп, возникло движение «русского трампизма», и в ночь победы Трампа группа российских политологов даже устроила торжественный банкет.
В итоге Трамп навесил на Россию еще больше санкций, чем Обама, и «русский трампизм» благополучно скончался, поэтому приход Байдена был воспринят даже с некоторым облегчением: ну хуже-то не будет, хуже некуда.
Оказалось, есть куда. Но сегодня перспектива возвращения Трампа вызывает уже не надежду и не страх, а скорее ленивое, праздное любопытство: что же этот дедок еще натворит? Что же касается Камалы Харрис, то ее как личность в России вообще, кажется, не воспринимают. Странный, случайный персонаж, не выражающий никаких внятных идей.
Нехватка новых ярких личностей в политической жизни США – одна из причин падения интереса к этим выборам. Самое оригинальное, что сегодня могут предложить американским избирателям – это трамповский кандидат в вице-президенты Джей Ди Вэнс, но давайте признаемся, что в российском контексте такой человек смотрелся бы маргиналом.
Но дело не только в актерах, или акторах. Сам спектакль американских выборов потерял свое очарование. Был такой советский газетный штамп про западную демократию – «выборы без выбора». Сегодня это уже практически выборы без выборов. Все, кто помнит, как «избирали» Байдена, как мертвецы голосовали по почте, могут это подтвердить. Это было всего четыре года назад, так что помнят многие. Неудивительно, что выборы стали восприниматься как фикция, призванная утвердить и обнародовать заранее принятое решение «глубинного государства».
Но самое главное, что это решение, каким бы оно ни было, не имеет для России никакого значения, как минимум в стратегическом плане. Если некогда можно было надеяться, что антироссийский уклон той или иной администрации Белого дома связан со свойствами конкретной личности и что рано или поздно «Бог Орду переменит», то после начала СВО наша страна просто порвала с этой «ордой» и стала строить новую систему отношений в мире. Это тоже не такой простой процесс, но на персоналии в американской администрации он точно никак не завязан.
СВО и реакция политического класса США на нее показали, что «сдерживание России», как они это называют, надолго прописалось в перечне американских стратегических приоритетов. Для них «поставить Россию на место» – это не прихоть, а один из вопросов выживания в современном мире, точно так же, как судьба Украины – вопрос выживания для России.
Собственно, все предвыборные дискуссии по российскому вопросу сводились не к тому, дружить с Россией или «сдерживать» её, а к тому, кто из кандидатов сможет эффективнее противостоять России. Харрис, конечно, опирается на наследие Байдена, которого она так ловко подсидела, и клянется, что всё будет «как при дедушке», а иначе, мол, Украина не выстоит и русские окажутся на коне. В то же время Трампу приходится путано отбиваться от обвинений в пророссийской ориентации: Россия, мол, не враг, но я ей не друг. Если вспомнить опыт его президентства, то можно предположить, что Трамп, избавляясь от репутации «друга Путина», способен сделать нам больше гадостей, чем любой откровенный русофоб.
В итоге разница в подходах к российско-украинскому вопросу, заявляемая кандидатами, для нас несущественна. Если Харрис предполагает и дальше отправлять украинцев в мясорубку до полного исчерпания человеческого ресурса, то Трамп рассчитывает навязать России договорняк, «Минск-3», чтобы дать украинцам передышку и, может быть, подготовить какой-то другой фронт противостояния. Ни в том, ни в другом случае интересы России не учитываются, так что хрен редьки не слаще. К тому же Трамп в случае неприятия его мирного плана грозит чуть ли не бомбардировкой Кремля; в общем, шут его знает, как он может взбрыкнуть.
Но вот что важно. Все эти планы могут в любой момент оказаться в корзине. Потому что политику США в отношении России не в состоянии единолично определить не только американский избиратель, но и американский политический класс. Эту политику определяют и в Кремле. Ее определяют в Тегеране, Пекине и Пхеньяне. В конечном счете ее определяет российский солдат под Суджей, Купянском, Работино и Курахово. Именно он способен сделать издержки дальнейшего участия США и их союзников в этом конфликте недопустимо высокими. И тогда появятся новые планы. То, что сегодня отвергается в Белом доме, и то, что будет отвергаться завтра, послезавтра будет оценено как вполне приемлемый вариант. Люди в Кабуле не дадут соврать.
Сегодня лицо политики США для нас – это не лицо Байдена, Харрис или Трампа. Это лицо американского наемника Кори Джона Навроцки, убитого в Брянской области. Этот конкретный человек мертв, как мертвы и его сограждане, решившие попытать счастья на нашей земле. Но живо тупое желание покончить с Россией, продлить свою гегемонию за счет России. А поскольку Америка, хоть и клонится к закату, еще десятилетиями будет оставаться мощной державой, нам в обозримой перспективе придется жить в мире, в котором тысячи американцев, начиная с правительства этой страны, будут строить козни против России, вредить России, пытаться убивать русских всюду, где русским приходится воевать.
Коль скоро непримиримые цивилизационные противоречия осознаны с обеих сторон, смена лиц в Белом доме должна интересовать нас не больше, чем смена премьер-министров Японии, где активные русофобы чередуются с пассивными и каждый следующий требует от нас какие-то острова.
России не приходится ждать ничего хорошего от чужих выборов. Ей важно твердо держаться того выбора, который сделали ее граждане – выбора в пользу независимого развития и собственных ценностей.