17 июля Москва заявила о выходе из так называемой зерновой сделки. Соглашения, в рамках которого Россия гарантировала безопасный вывоз украинского зерна, а Запад, как стало понятно в процессе, не исполнял взятые на себя обязательства не препятствовать вывозу российской сельхозпродукции и удобрений из российских портов.
На фоне того, как киевский режим вел переговоры с зарубежными партнерами о методах вывоза зерна без гарантий России (например, чтобы сухогрузы сопровождались западными военными кораблями), Москва нанесла мощнейшие ракетно-дроновые удары по портовой инфраструктуре южно-украинских городов. Сделав так, чтобы в этих портах физически нельзя было загружать зерно и разгружать западное оружие. Кроме того, 19 июля российское Минобороны заявило, что «с 00.00 московского времени 20 июля 2023 года все суда, следующие в акватории Черного моря в украинские порты, будут рассматриваться как потенциальные перевозчики грузов военного назначения. Соответственно, страны флага таких судов будут считаться вовлеченными в украинский конфликт на стороне киевского режима». Проще говоря, Россия оставляет за собой возможность эти суда просто топить.
Неудивительно, что на момент сдачи этого материала ни одно государство не выразило желания отправлять свои суда в украинские порты – просто потому, что ни одна вменяемая страховая компания их не застрахует. А американцы и турки отказались от возможности обеспечить военную страховку – то есть, проще говоря, эти суда эскортировать.
Вопрос в том, насколько решение не продлевать зерновую сделку было правильным. Да, отвечать на запрос общества важно и нужно – тем более в условиях, когда страна ведет «войну на истощение» в рамках идущей СВО. А у выхода из зерновой сделки были, безусловно, свои серьезные минусы. Прежде всего сопутствующие условия.
Да, российские власти утверждали, что Запад не выполнял свои основные обязательства по сделке в виде снятия ограничений на экспорт российского сельхозоборудования и удобрений – однако в соглашении были и те пункты, которые не озвучивались. По слухам, речь шла о продолжении экспорта в РФ лекарственных средств, а также функционировании турецкого коридора для серого экспорта в Россию товаров. Если эти условия по сделке существовали, то насколько Москва готова к прекращению их выполнения? Тут все зависит от того, создала ли Россия за время сделки альтернативные каналы и маршруты импорта.
Еще одним минусом являются отношения с Турцией. Да, по логике Эрдоган должен быть благодарен Москве уже за то, что сделка прожила так долго. Что она (за счет влияния на имидж Эрдогана и прибылей для турецкой экономики) дала те проценты рейтинга, которые помогли ему выиграть во втором туре. Однако в политике зачастую нет места благодарности – есть лишь трезвый расчет. Выход России из сделки лишает Эрдогана имиджа миротворца, лишает будущих доходов от ее реализации, лишает важного рычага давления на Украину и Европу – чем турецкий лидер, безусловно, крайне недоволен. Он уже дает понять, что хочет согласовать с Москвой альтернативный вариант сделки – судя по всему, это будет в августе, когда Владимир Путин должен приехать с визитом в Турецкую республику.
Наконец, третьим минусом могут стать имиджевые проблемы для России в странах Глобального Юга. И Зеленский, и европейцы уже затянули пластинку о том, что теперь беднейшие страны лишатся доступа к украинскому зерну и будут голодать. Да, это бред. «Менее трех процентов поставленной на мировой рынок продукции в рамках зерновой сделки, меньше миллиона тонн пришлось на беднейшие страны, 31,7 млн тонн вывезено, а только 3% ушло в нуждающиеся страны Африки», – напомнил Владимир Путин. Однако пока в информационном пространстве этих стран доминируют западные СМИ, у них есть возможность вставлять в мозги местных людей свои нарративы.
Так что да, минусы есть, и они серьезные. Однако они ни в коей мере не превышают тех колоссальных плюсов, которые несет России выход из сделки. И речь не только о позиции российского патриотического сообщества, которое настаивало на таком выходе. Речь о репутации страны.
«Россия проявляла чудеса выдержки и толерантности, продлевая зерновую сделку, но никаких обязательств и договоренностей по зерновой сделке никто выполнять не собирался, лишь постоянно что-то требовали от РФ», – резюмировал Владимир Путин. В этих условиях любое продление сделки наносило России куда больший имиджевый ущерб, чем сказки о голодающих без украинского зерна африканцах. Не только Запад, но и российские партнеры делали вывод, что выполнять соглашения с Москвой не обязательно, что Москва не решится занять жесткую позицию. А Москва решилась, послав всем заинтересованным сторонам четкий сигнал.
Кроме того, есть и важный военный плюс. Зерновая сделка делала украинские порты неприкосновенными территориями – чем и пользовался киевский режим, храня там оружие и используя портовую инфраструктуру для диверсий против России. Теперь неприкосновенных территорий нет, что дает российским генералам оперативный простор для ведения полномасштабных боевых действий.
Наконец, в-третьих, выходом из сделки и открытой угрозой топить идущие в одесский порт суда Россия подняла ставки. Продемонстрировала готовность перевести конфликт на новый, более высокий уровень. Фраза «страны флага таких судов будут считаться вовлеченными в украинский конфликт на стороне киевского режима» означает, что не только суда, но и другие объекты этих стран будут считаться легитимной целью для российских ударов.
И вот тут возникает два важнейших вопроса. Первый – готов ли Запад пойти на такую эскалацию, или он придет в чувство и осознает, что своими действиями приближает начало прямой российско-натовской войны? Второй – а готова ли Москва исполнить свою угрозу в том случае, если западные сухогрузы все-таки пойдут в одесский порт? Ведь если она не будет готова, если эти сухогрузы будут свободно ходить без российских гарантий, то американцы окончательно уверятся в том, что им все можно.