«У нас сегодня знаете, какая хорошая новость? Думаю, с чего начать, чтобы как-то порадовать всех? Сегодня с Кремлевской стены ветром сорвало зубец», – приветствовала слушателей очередной программы «2021» Ксения Ларина. И это настолько анекдотично, что уже и не смешно. Даже ее собеседник Гарри Каспаров* изумился. Вообще, интеллектуальный ландшафт нашей оппозиции производит пугающее впечатление. Особенно если оглянуться назад.
Как сравнить Солженицына, Сахарова, Шафаревича, Бродского, Зиновьева, Кормера, Буковского, Марченко, Померанца, Синявского, Галича и еще кучу выдающихся умов и судеб с персонажами типа Саши Сотника и «профессора» Лебединского, приживалками идеологического аппарата КПСС вроде Лилии Шевцовой и Игоря Яковенко*, или бывшими клевретами Кремля Кохом и Павловским? Вот уж, воистину, отрицательный отбор.
На этом фоне Толоконникова с Алёхиной выглядят настоящими мыслительницами, а уж в последовательности и мужестве им точно не откажешь (написал и испугался, что «мужество» может прозвучать как сексизм, но подходящего феминитива подобрать не могу). Валдайская речь Путина породила ожидаемые интеллектуальные судороги прогрессивных умов, которые безуспешно пытались продемонстрировать хотя бы чувство юмора – по существу оппонировать было нечем. Мыслей нет.
Основная их претензия к режиму – ограничение свобод. Это примерно как если бы в СССР Войнович и Жванецкий вещали бы целыми днями по радио «Маяк», иронизируя над Брежневым. А еще – «моральный релятивизм». Это когда им говорят: а оглянитесь-ка на так называемый свободный мир и так называемую свободную Украину. Тут они в лучшем случае остроумно парируют: а зачем нам брать пример с плохого? А зачем пример с плохого надо было брать в «святых девяностых»?
«Гражданские права существуют для людей просвещенных, сытых, благовоспитанных и уравновешенных. В зоне все откровеннее. Там есть права для всех, кроме как для "опущенных", для "петухов". И дело здесь не в физиологии, а в силе духа, в моральном уровне. Жалкие, несостоятельные в духовном плане, трусливые спят у параши и никаких прав не имеют. Если таким давать права, понизится общий уровень человечества. Так что апартеид – это правда, а какие-то всеобщие права человека – ложь».
Это в августе 1993 года писала Валерия Новодворская. Что у «людей с хорошими лицами» на уме, у нее всегда было на языке. Правда, в отличие от других, Валерия Ильинична за свои слова всегда готова была платить. Я их напоминаю только затем, чтобы проиллюстрировать простую мысль: аппетит к ограничению свобод приходит во время еды (не пробовали отбирать у собаки кость?). Когда наступает власть очередных просвещенных, сытых, благовоспитанных и уравновешенных, они ею, разумеется, ни с кем делиться не хотят. Как в октябре 1993-го.
Ну а сила духа и моральный уровень нашей оппозиции даже не те, с которыми тогда штурмовали мэрию и Останкино. Она трезво оценивает свои желания и возможности, продолжая надеяться на то, что новое поколение окажется сильнее и решительнее. И в этом смысле нам с оппозицией очень повезло. Не повезло в другом: в странах, которые для нее являются образцом, оппозиция за народ, а не против него. Хотя и тут не все так однозначно, когда страна расколота, как США.
Миропорядок меняется у нас на глазах, и оплот свободы превращается в символ раздрая. Американцы всегда гордились тем, что их объединяют одни ценности. Теперь выясняется, что эти ценности объединяли по преимуществу белых американцев, которые ценности черных в расчет не принимали. В некотором роде там происходит то, что у нас перед 1917 годом, когда «белая кость» чувствовала себя виноватой перед «черной» и выступала интеллектуальным авангардом исторических перемен.
Как сказал на «Валдае» Путин, «глядя на происходящее в ряде западных стран, мы с изумлением узнаем отечественные практики, которые сами, к счастью, оставили, надеюсь, в далеком прошлом». Чем это все закончилось у нас, мы прекрасно помним. Но тогда большевики декларировали, что меняют общество в интересах большинства, и во многом это было чистой правдой. В чьих интересах мечтают изменить Россию наши диванные революционеры, вопрос риторический.
«Консервативный подход – не бездумное охранительство, не боязнь перемен и не игра на удержание, тем более не замыкание в собственной скорлупе. Это прежде всего опора на проверенную временем традицию, сохранение и приумножение населения, реализм в оценке себя и других, точное выстраивание системы приоритетов, соотнесение необходимого и возможного, расчетливое формулирование цели, принципиальное неприятие экстремизма как способа действий».
С этими словами президент провозгласил человека мерой всех вещей: «Человек важнее, чем общество и государство. Мне бы очень хотелось, чтобы в будущем все ресурсы общества, государства концентрировались вокруг интересов человека». Мне в этих словах видится не популистская декларация, а ценностный ориентир: человек – это не группа просвещенных, сытых, благовоспитанных и уравновешенных людей, объединенных какой-либо господствующей идеологией.
Каждый из нас человек – со своими ценностями, страхами, фобиями, надеждами и целями. И каждый должен иметь возможность реализовывать свои права – но не за счет других. Никто не должен никого ничему учить – главную заповедь толерантности блестяще сформулировала Наталья Холмогорова: «Я как-то не готова требовать, чтобы человек заменил своих тараканов на моих с совершенно неизвестными для него последствиями».
Свобода – это и есть моральный релятивизм, коли она существует для всех. И то, что свободу нужно охранять – тоже моральный релятивизм. Споры об истине – всегда манипуляция, потому что для одних истина – в Христе, для других – в Аллахе, а для третьих – в Ленине. Истины для всех не существует – так же, как не существует одной зоны комфорта. Для всех может быть только одна заповедь: поступай с другими так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. Это и есть осознанная необходимость.
* Признан(а) в РФ иностранным агентом