Байден, Трамп, США, Евросоюз – ну какая нам разница? Нет, ты объясни простому русскому обывателю, что ему до выборов в США или кризиса Евросоюза! Какая разница, кто будет президентом в Америке? Нам своей страной нужно заниматься, а не надеяться на проблемы у соседей – конкурентов – врагов.
Подобные претензии не редкость, но в основе их неправильная оптика. Мы, конечно, должны заниматься Россией. Ну так мы ей и занимаемся, строим и меняем свою страну. Мы, конечно же, должны говорить в первую очередь о своих проблемах. Ну так об этом и говорят, и пишут постоянно и все: чиновники и борцы с ними, рядовые граждане и активные общественники. Но внешний мир, эта самая «наружка» на время карантина, тоже имеет значение – мы просто не можем себе позволить не замечать происходящего там, не участвовать в международных отношениях. Потому что мы не Бутан, мы не можем закрыться – чем меньше мы будем заниматься внешним миром, тем больше он займется нами.
Важно не только влиять на происходящее как в мире целом, так и в отдельных государствах (там, где можем, и так, как можем – не переоценивая свои силы и возможности, но и не опуская руки), но и правильно оценивать происходящее. Более того, правильный диагноз – это половина успеха не только в медицине, но и в геополитике. Именно поэтому для России важен исход выборов в США, будущее Евросоюза и прочие «отвлеченные геополитические процессы».
У нас есть понятная и необсуждаемая геополитическая цель – Россия должна гарантировать себе на весь XXI век не просто роль одного из нескольких центров силы в новом формирующемся миропорядке, но и вернуть себе статус одного из архитекторов миропорядка, статус, которым она обладала большую часть XIX-XX веков. Причем выполнить эту задачу нужно в условиях значительно худших, чем во время Российской империи и СССР. Ведь мы потеряли немалую часть своей территории и населения (мало того, что ослабли – так нам еще и придется тратить много сил и времени на возвращение утраченного), и у нас плохая демографическая динамика, даже переломив которую, мы не получим прироста населения, а всего лишь сохраним свою численность.
При этом никакого затягивания поясов ради глобальной экспансии не требуется, мы вообще не про экспансию (и даже не про банальный реванш). Россия хочет гарантировать себе положенное ей место в мире, и она добьется этого без людоедского огораживания или коллективизации. То есть уровень и качество жизни нашего народа напрямую зависят от нашей великодержавности, но вернем мы ее не ценой эксплуатации собственного народа. Олигархи и магнаты, да, исчезнут как класс. Но кто сказал, что ориентированные на заграницу нувориши – это народ? Они и сами не считают себя его частью – а уж народ-то и подавно не видит в них своих.
Но если со стратегической целью все понятно, то тактика зависит от происходящего в мире. В том числе и в ключевых странах – Китае, США, Евросоюзе. С Китаем проще всего – Си Цзиньпин возвращает Поднебесной место самой сильной экономической державы мира, сочетая внутренний рост и укрепление стабильности с внешней торгово-экономической экспансией. Альянс Москвы и Пекина имеет стратегический характер, потому что он выгоден обеим странам как в двусторонних отношениях, так и на мировой арене (при перестройке миропорядка). При всех тактических несовпадениях, разногласиях или даже противоречиях по отдельным темам или регионам, Россия и Китай могут быть уверены в том, что они стоят «спина к спине», и не опасаться предательского удара. Стратегически у нас нет противоречий.
Совсем другое дело наши отношения с Западом. Или с США и Европой? В том-то и дело, что даже от самой постановки вопроса зависит ответ – а значит, и наша тактика. Пока что есть единый Запад – атлантический проект, объединивший после Второй мировой войны Старый и Новый Свет под руководством США. Даже не совсем США, скорее, сначала англосаксонской (США плюс Британия), а потом уже и наднациональной американо-европейской элиты. И этот единый Запад будет и дальше или консолидироваться, или же он на наших глазах начинает разваливаться.
В 2016 году Брекзит и победа Трампа дали повод говорить о конце единого Запада, причем не только его противникам. Сейчас же, после «почтового поражения» Трампа, пошли разговоры о возрождении, о том, что атлантическое единство будет не просто восстановлено, но даже укреплено: Берлин предлагает вернуться к переговорам о заключения Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства и говорит о необходимости «положить конец иллюзиям о стратегической самостоятельности Европы». Неужели мы на пороге нового этапа консолидации Запада, а все прогнозы о разводе двух берегов Атлантики были неверны?
Для России это не праздные вопросы. Нашим интересам, несомненно, отвечает распад единого Запада на две части, потому что окружающий нас с запада (Балтика) и востока (Берингов пролив) единый атлантический миллиардный монстр, претендующий на глобальное господство, никак не вписывается в наше представление о новом мировом балансе сил и будущей мировой архитектуре. Если мы прогнозируем, что он сохранится к середине этого столетия – мы применяем в отношениях с Западом в целом и с США и Европой по отдельности одну тактику. Но если мы считаем, что единый Запад не протянет долго (по историческим меркам, то есть несколько десятилетий), то, естественно, прибегаем к другим тактическим приемам.
Ну так раз Байден победил, то все, наша ставка на раскол Запада проиграла? В том-то и дело, что нет – едва ли не наоборот. И не потому даже, что националист, антиатлантист и неоизоляционист Трамп еще возьмет реванш в 2024-м (лично или с помощью своих последователей), и вообще процесс развала Запада начался не с избрания Трампа. Нет, нынешняя «победа» Байдена станет для американских глобалистов пирровой не только в самих США, но и на поле битвы за контроль над Европой. Не сразу, но тенденции более чем ясны. Вот показательная цитата из опубликованного в понедельник интервью:
«Вопрос, если мы будем откровенны, заключается в следующем: приведет ли смена американской администрации к тому, что европейцы сдадутся? Я полностью не согласен со статьей, опубликованной министром обороны Германии (Аннегрет Крамп-Карренбауэр призвала отказаться от иллюзии о возможности стратегической самостоятельности Европы – прим. ВЗГЛЯД). Это толкование исторически неверно. К счастью, если я правильно понимаю, канцлер Меркель этой точки зрения не разделяет. Соединенные Штаты будут уважать нас, как союзников, только в том случае, если мы будем вести себя серьезно и если мы будем суверенными в плане обороны.
Поэтому я думаю, что, наоборот, смена администрации в Америке – это возможность совершенно мирным и спокойным образом добиться того, что союзники должны понимать между собой, а именно: нам нужно продолжать укреплять нашу независимость для самих себя, как Соединенные Штаты делают это для себя и как Китай делает для себя».
Кто тут такой независимый? Эммануэль Макрон, президент Франции. В интервью Le Grand Continent он был откровенен: «Три года назад, когда я говорил о европейском суверенитете и стратегической автономии, меня приняли за сумасшедшего, а эти идеи отвергли как французские прихоти. Нам удалось сдвинуть дело с мертвой точки. В Европе эти идеи прижились. Мы создали европейский оборонный потенциал, хотя это казалось немыслимым... Это вопрос определения условий европейского суверенитета и стратегической автономии, чтобы мы могли сказать свое слово, а не становиться вассалом той или иной державы и больше не иметь права голоса».
Речь идет вовсе не только об оборонной самодостаточности и независимости Европы от США – речь о возвращении Европе реального суверенитета, в том числе и геополитического, утраченного после 1945 года (Франция, правда, пыталась вернуть его себе в 60-е): «Тем не менее я уверен в одном: мы не Соединенные Штаты Америки. Они наши исторические союзники. Как и они, мы дорожим свободой, мы дорожим правами человека, у нас есть глубокие привязанности, но мы, например, предпочитаем равенство, которого нет в Соединенных Штатах Америки. Наши ценности не совсем совпадают. У нас есть привязанность к социал-демократии, к большему равенству, наши реакции разные... Наконец, у нас другое мировоззрение, которое связано с Африкой, Ближним и Средним Востоком, и у нас другая география, что может означать, что наши интересы не совпадают. Наша политика соседства с Африкой, Ближним и Средним Востоком, Россией – это не политика соседства для Соединенных Штатов Америки».
Слова Макрона о Штатах, как союзнике Европы, ничего не меняют, потому что повышение статуса с полувассала до реального равноправного союзника – это и есть огромный шаг в сторону обретения настоящего суверенитета, позволяющего говорить с американцами на равных. Об этом прямо говорит Юбер Ведрин, бывший министр иностранных дел Франции: «Мы, европейцы, должны наконец стать духовно независимыми. Вот уже три поколения по всем стратегическим вопросам мы полагаемся на США... При Байдене Европе нужно брать на себя больше ответственности. Мы должны также предупредить администрацию Байдена и сказать ей: мы хотим снова иметь здоровые трансатлантические отношения, поэтому заканчивайте ваши санкции, иначе мы, к нашему большому сожалению, будем вынуждены тоже ввести санкции против вас. Европа должна стать рациональной державой, уважаемой Путиным, китайцами, Эрдоганом, саудитами, торговцами людьми, которые зарабатывают на африканской миграции, американскими и китайскими технологическими концернами.
Мы также не должны делать выбор между Китаем и США. Нам следует проводить собственную политику, иногда – с американцами, иногда – с китайцами. Но для этого нужна смена менталитета, а пока что мы живем в своего рода пузыре. Мы ведем себя словно плюшевые медвежата в Парке юрского периода. Нам нужно проснуться – мы, европейцы, должны сейчас стать державой, которую уважают другие».
И это говорят Макрон и Ведрин, достаточные атлантисты по прежним меркам. А представляете себе, как относятся к союзу с США большинство французов, правых и левых, голосующих за Ле Пен и Меланшона? Смогут ли французы разбудить Европу? А она и так не спит – даже немецкие политики, демонстрирующие унизительную преданность идеям атлантизма, знают реальные настроения в своей стране (все более и более антиамериканские).
Поэтому ставка России на постепенное освобождение Европы от США, на рост ее суверенитета, стратегически оправдана. «Надо только выучиться ждать», то есть верно оценивать скорость размежевания двух берегов Атлантики. Но Москва никогда и не питала иллюзий о «скором развале НАТО» – тут работа вдолгую, на стратегическую перспективу.