Региональным выборам на Украине придают незаслуженно малое значение. В рамках постсоветской политической действительности местные органы власти – депутаты, мэры городов, сельские главы – где-то в большей, а где-то в меньшей степени несут в себе элементы местного самоуправления, но так или иначе встроены в управленческую вертикаль, будучи зависимыми от бюджетных трансфертов из центра, а также ограниченными властью губернаторов и силовых органов на местах.
Но на Украине ситуация особая. Государственный переворот 2014 года запустил процессы децентрализации. Угроза расползания страны тогда заставила самоназначенных киевских начальников поделиться властью с регионами, задобрив региональные элиты за счет перераспределения в их пользу как полномочий, так и бюджетных средств.
Значительная часть налогов теперь остается на местах, при этом центр делится этими полномочиями легко и непринужденно: в условиях перманентного дефицита республиканского бюджета, подсаженного на иглу международных кредитов, трансферты регионам из центра все чаще дают сбой. Киев все больше самоустраняется, регионам как бы сказали: зарабатывайте и выживайте как умеете.
Зыбкое единство постмайданной страны было сохранено, но спустя шесть лет стало очевидно, что однократной взяткой регионам дело не ограничится, и вслед за экономической властью местные элиты возьмут в свои руки и власть политическую.
Особое значение приобрели крупные промышленные центры страны, в особенности на юго-востоке, где процессы деиндустриализации еще не успели свести на нет индустриальную прослойку экономики. Мэры таких городов-доноров, как Харьков, Одесса, Днепр, Запорожье, Мариуполь и Кривой Рог, за эти годы прибавили политического веса. Их власть до сих пор была косвенно ограничена властью общенациональных партий, доминировавших в местных советах. Ведь свои обширные полномочия мэры, лишенные поддержки большинства депутатов, реализовать не могли. Это обуславливало зависимость местных властей от парламентской повестки и формировало политическую связку между региональной и общереспубликанской политикой.
Так было до сих пор, но так уже не будет. Пожалуй, главным результатом прошедших 25 октября выборов стал триумф региональных политических проектов, так называемых партий мэров. Их триумф объясняется тотальной дискредитацией и недоверием украинцев ко всем без исключения политическим проектам. Донорами голосов для «партий мэров» стали преимущественно партии с размытой политической повесткой, такие как «Слуга народа», «Оппозиционный блок», «Батькивщина» и некоторые другие.
Теперь и сами мэры, и сформированное вокруг них депутатское большинство в первую очередь ориентируются на интересы местных элит, и лишь во вторую – на Киев. Где-то мэрские и партийные проекты местного разлива прямо связаны с олигархами, как например, в Мариуполе и Запорожье – с Ринатом Ахметовым. Но в большинстве случаев мэры стали самостоятельными политическими фигурами, как, например, Геннадий Кернес – в Харькове, Геннадий Труханов – в Одессе, Борис Филатов – в Днепре или Андрей Садовый – во Львове.
Центробежные силы на Украине ускоряются. Власть в регионах сосредоточилась в руках «работодателей» в широком смысле этого слова. Людей, от которых прямо или косвенно зависит работа ключевых предприятий региона – будь это металлургический завод, строительная компания, оптовый рынок или сеть образовательных учреждений. В том же перечне – и криминал, крышующий бизнес и имеющий собственные источники кормления вроде сбыта наркотиков. До сих пор таким уникальным регионом было Закарпатье, где при любых президентах, премьерах и парламентах доминировал клан Балог. Отныне же такая «закарпатизация» распространится и на другие украинские регионы.
По этой причине местные выборы на Украине куда важнее парламентских и даже президентских. Они отражают системные сдвиги в архитектуре управления страной. Украина превращается в страну феодалов. Еще до выборов местные элиты показали свой норов, когда мэры городов отказывались выполнять распоряжения центра, требовавшего введения жестких ограничений из-за распространения коронавируса (остановки общественного транспорта, закрытия общепита и т. п.). Саботаж объяснялся просто – местные начальники понимали, что принятое в Киеве решение ударит не столько по рейтингам президента или премьера, сколько по их собственным.
Этот тренд получит свое развитие. Едва ли региональные политические проекты «пойдут войной» на Киев – для их превращения в общенациональные партии не хватит ресурсов. Да и смысла в этом немного – риски велики, а куш сомнительный. Также вряд он выльется в конфликт центра и регионов – распространение «донбасского» сценария на всю страну не выгодно никому.
Скорее, мы будем наблюдать своего рода углубление специализации, когда вопросы хозяйственно-коммунальные полностью перейдут в введение региональных властей, а попытки вмешательства в них центра будут жестко пресекаться. Тогда как макроэкономические вопросы (вроде игр на колебании нацвалюты, определение правил игры на отдельных рынках, и главное – внешняя политика) останутся в руках у центра.
Неизменной останется русофобская риторика и дальнейшая милитаризация Украины – распилу денег на местах это не мешает и при этом полностью устраивает внешних игроков в лице США и ЕС. Скажем так, «феодалы» в своих замках будут охотно принимать «языковых инспекторов», строить стены на границе с Донбассом или выделять земельные участки под новые военные базы или временное расположение техники и солдат стран НАТО. Но они будут гнать поганой метлой любых проверяющих из центра, если те вдруг захотят оценить, как расходуются средства местных бюджетов или работают коммунальные предприятия.