Русская деревня умирает. Черные избы вдоль дорог, покосившиеся заборы, бурьян на полях и наступающий лес. И тоска, безнадега в глазах вечно пьяных мужичков и постаревших до времени баб…
Приблизительно так это выглядит в описаниях тех, у кого «душа болит за деревню». То, что это ничего общего с реальностью не имеет, мало кого заботит.
О смерти или как минимум умирании русской деревни не говорил с горькой слезой только ленивый. Причем умирает она уже давно. Об этом умирании переживали писатели-деревенщики 70-х годов прошлого века. Кровью умирающей деревни сочились строки Распутина, Шукшина, Астафьева. А сейчас только напиши что-нибудь о деревне, сразу бурлит интернет: умирает деревня, умирает и скоро совсем умрет.
В общем-то, доля правды в этих стенаниях есть. Но имеются нюансы.
Во-первых, чаще всего за судьбы деревни переживают либо городские жители, либо деревенские «эмигранты», выбравшие город. Им ночами грезится детство, бабушкины блины, каша из чугунка, мычание идущего вечером стада, парное молоко, ужение окуньков на зорьке и костры в ночном. Большая часть всего этого, правда, ими в книжках вычитана. А всему остальному сами они почему-то предпочли гипермаркеты, оптический интернет, кафе, метро, круглосуточное видеонаблюдение, сигнализацию и доставку продуктов на дом. Но за деревню душа все равно болит. Вдруг все выберут город? А как же тогда окуньки и ночное?
А во-вторых, переживающие заметно путают два понятия – условное «село» и условную «деревню». «Село» или сельская жизнь – это жизнь в небольших населенных пунктах и труд в сельском или лесном хозяйстве и сопутствующих (обслуживающих это хозяйство) отраслях. А «деревня» –это совсем мелкие населенные пункты с патриархальным укладом жизни.
Так вот «село» не только не помирает, но и активно развивается. А «деревня» – да. «Деревня» загибается. Но процесс этот естественный и объективный. Жить в деревне – не самоцель. В деревне надо работать. А работать в маленькой деревне просто негде. И это не злой умысел и не недальновидная политика. Это факт.
Чем занимается сельское хозяйство? Если примитивно, то «выращиванием еды». Сельское хозяйство кормит город. Кормит страну. Кормит человечество. А человечество это имеет странную тенденцию стремительно увеличиваться в количестве. И все его надо прокормить. Поэтому есть два пути. Или деревня должна так же стремительно расти, чтобы удовлетворить город в еде. Или сельское хозяйство должно так же стремительно прогрессировать, чтобы с помощью интенсификации научиться меньшим числом людей и меньшими энерго- и трудозатратами получать большее количество еды.
Естественно, что во всем мире сельское хозяйство пошло именно по второму пути. А это означает, что, во-первых, масштаб производства резко вырастает и требует больших мощностей, складов, энергии, дорог и т. п. А с другой – меньшее количество рабочих рук. Такой вот парадокс. Ну а как еще производить массово еду? Только крупные хозяйства с высокой степенью в прошлом механизации, а сейчас автоматизации, включающие сюда беспилотные комбайны, автоподачу кормов и прочие газоанализаторы в коровнике, способны удовлетворить запрос. В таких центрах есть работа, есть деньги. Здесь нужны люди. У людей есть дети и жены. То есть нужны детские сады, парикмахерские, кафе, автосервисы, АЗС. Развивается инфраструктура. Образуются эдакие мини-города.
Фермеры и крестьяне агрохолдингам не просто не конкуренты. Они занимают разные ниши. Агрохолдинги заполняют прилавки массовым продуктом. Фермеры делают продукты для пресыщенных потребителей. Их продукция стоит так дорого ведь не просто так. Не только потому, что есть спрос и сытым господам можно втюхать втридорога. Но и потому, что малое производство никогда не сможет конкурировать по цене с массовым, как ни один портной не сможет конкурировать со швейной фабрикой.
Таким образом, сельское хозяйство начинает сосредотачиваться в населенных пунктах среднего размера. А мелкие исчезают. Там людям нечего делать, кроме как просто жить. А просто жить – не есть естественный процесс.
Это легко заметить, когда ездишь по глубинке. В райцентрах и агроцентрах уже давно и сетевая торговля, и оптика, и новенькая сельхозтехника, коттеджи, чистота-порядок, новые школы, всякие детские центры – от спортивных до художественных. Малые деревни – пустуют. За последние 20 лет в России исчезли 20 тысяч деревень – по три штуки каждый день. Но процесс этот начался не вчера. В 1917 году 85% россиян были крестьянами, а к моменту распада СССР три четверти страны уже жило в городах.
И не надо думать, что это исключительно наша беда. Что Европа, что Америка – везде то же самое. Если проехать по Италии, Испании, Германии – фермы все давно укрупнились в агрохолдинги и из десяти фермерских домов только в одном живут фермеры. Потому что эффективность труда так повысилась, что одна семья справляется с тем, на что раньше требовалось 10 семей. А в остальных домах живут те, кто на удаленке работает с каким-нибудь Тайванем или Гонконгом, а грядки у него перед домом чисто для удовольствия.
В этом, кстати, есть определенный шанс у деревни и выжить, и даже сохранить уклад. Дело в том, что с развитием технологий связи в деревню все чаще уходят те, кто в городе жить просто вынужден, не любя его. И если у такого человека появится шанс вести бухгалтерию, проводить аудит, дизайнерить или СЕОшничать, консультировать по юридическим вопросам или делать еще кучу работ, не требующих обязательного присутствия в офисе, сидя на крыльце с ноутбуком, дыша сосновым воздухом, а не бензиновым смрадом, и слыша не вой чьей-то сигнализации, а соловьиные трели, он сбежит из города быстрее, чем ксендз из публичного дома. Проверено – в нашем поселке к середине октября раньше уже 90 процентов домов пустовало. А сейчас провели оптику и выгнали всех на удаленку – так народу, как летом.
В общем, уверен, что в малых деревнях скоро останутся жить те, кто сознательно выбрал такой образ жизни, а не вынужденно «прибит» к земле. Фермеры, дауншифтеры, удаленщики и фольклористы-любители.
Конечно, и сейчас есть восторженные горожане, созерцающие в мечтах благолепного «хозяина земли» в лаптях и косоворотке, который есть «соль земли русской и хранитель ее духа». Правда, они почему-то не понимают, что «хозяину» в XXI веке тоже необходим теплый нужник и интернет.
И очень хорошо, что святой хлебопашец, сеятель и хранитель, носитель «деревенской ментальности» все стремительнее встраивается в современное общество, а не выпадает из него нелепым придатком, производящим еду для горожан. Он сейчас часть общества, он пользуется благами цивилизации, а не ждет, когда к нему в деревню приедет на двуколке сельский врач и вырвет полгода изводящий болью зуб. Архаичный замкнутый мирок деревня – ярмарка – церковь больше не для него.
Такая деревня умирает. Ну и пусть.