На детской площадке – ребристые металлические ракеты, устремленные вверх. Малыш лет пяти пытается забраться между прутьями ракеты.
– Кем ты хочешь стать?
– Космонавтом.
Когда ребенку пять, у него всегда есть красная ракета и мечта о космосе.
Спальный район. Покосившиеся гаражи. Надпись краской: «Юра, мы все про***».
Наши ракеты, красные и серебристые, наши мечтающие о космосе мальчики, наши мечты о звездах чуть было не утекли в черную дыру, засасывающую все живое. Созвездия протягивали друг к другу лучи белого света. Мы цеплялись за жизнь, она же раскатывалась, как построенная из детских кубиков ракета. И не было космоса, была только отравленная земля, пропитавшаяся несбывшимися мечтами.
Но мы верили Гагарину и верили в Гагарина. Он был словно икона, новый святой, предтеча эры коммунизма (где все будет по справедливости, а звезды станут рядом). Он, навсегда оставшийся молодым, улыбался нам с плакатов, пока мы тратили, проматывали свою Русь Космическую.
Так странно меняется все вокруг. Поколение уже сменилось. Думали, его не интересует ничего, кроме новых айфонов, а оно смотрит в космос, восхищенно следит за Илоном Маском, снова мечтает о космических полетах.
Впервые в мире получены снимки черной дыры. Они похожи на расфокусированный глаз огромного космического кота, который внимательно к нам приглядывается.
И вот ведь штука. Новым людям, совсем новеньким, юным, дурацким еще откровенно людям – таким нужен этот глаз космического кота. Находящийся в пятидесяти пяти миллионах световых лет от них. То есть луч света долетит от нас дотуда за пятьдесят пять миллионов лет. И новые, новенькие люди с любопытством всматриваются, и в этих новеньких душах шевелится смутная тяга к неизвестному.
Что оно – тяга человека в Космос? Это жажда выйти за пределы познания, за пределы отведенного, отмеренного. Это даже большая жажда, чем та, что толкала моряков на новые и новые экспедиции в эпоху Великих Географических Открытий. Моряки тоже расширяли границы познаваемого мира, но все же в пределах Земли – удела, отведенного человечеству. Выход в Космос – это вызов. Выходя в Космос, человек так приближается к божественному, что становится практически равным ему. И мне кажется, Бог не возражает.
Отблеск неземного света навсегда затаился на дне гагаринского взгляда. Дорога в непознанное была проложена.
Потом уже другие люди летали в космос и даже высаживались на Луне. И роботов высаживали даже на Марсе, долгие пятнадцать лет марсоход Opportunity упрямо полз по марсианскому грунту, старательно посылая сигналы на Землю; наконец, не выдержал, сообщил: «Моя батарея разряжена. Темнеет» и разрядился, бедняга.
На самом деле, конечно, будут там еще люди, на Марсе, обязательно они заберут бедный старательный марсоходик. И на Венере будут, и дальше, дальше, за пределы Солнечной системы, за пределы Галактики, за пределы познанного, за пределы вообще представимого.
Эта красная ракета на детской площадке совсем заржавела и упала набок. Скоро детскую площадку отремонтируют, ракету увезут на металлолом, поставят вместо нее карусель.Совсем новенький пятилетний человек лазает по упавшей ракете, не боясь соскользнуть.
– Кем ты хочешь стать?
– Космонавтом.