Начавшиеся на исходе 2018 года и продолжающиеся до сих пор массовые акции во Франции «желтых жилетов» стали вызовом для всех: политиков и обывателей, интеллектуалов и журналистов, бизнесменов и профсоюзных боссов. Одни называют их противниками прогресса, луддитами XXI века, выступающими против «уберизации экономики» и не желающими сократить потребление бензина ради решения экологических проблем. Другие сочиняют теории заговора – обвиняют Госдеп или Кремль. Самые оригинальные наблюдатели обвиняют в организации протестов... лично президента Макрона. Якобы тот хотел сместить фокус общественного внимания и «под шумок» подписать глобальный пакт ООН о миграции.
В чем же состоят действительные экономические причины протестов?
Кто вышел на улицы Франции
Участниками протестных действий в Париже стали очень разные люди. У них разные профессии, разный возраст, но есть одна общая черта: в богатой Франции, которую еще недавно назвали «государством всеобщего благосостояния», формируется класс новых бедных. Он многообразен, но состоит по преимуществу из людей с достаточно высоким уровнем квалификации (высшее или среднее специальное образование). Людей, которых отнюдь нельзя отнести к бездельникам – они хотят работать, и многие из них – для Запада это парадокс – даже имеют работу.
А еще тех, кто хотел бы получить работу после окончания учебы, но знает, что это будет большой проблемой, а если работа и будет, то за нее будут мало платить. Плюс те, кто, проработав всю жизнь, должен был бы получить приличную пенсию, а получит немногим более тысячи евро. А жизнь дорожает. И повышение цен на бензин стало последней каплей.
Не менее важно и то, какая работа есть или может быть у этой части французского общества. Бум так называемых самозанятых, фрилансеров – это медаль, у которой есть и оборотная сторона. На первый взгляд у фрилансера – одни плюсы: он не наемник, а партнер шефа; он свободен в выборе места работы и объема работы; он отвечает сам за себя. Но это, как я уже заметил, одна сторона медали. Другая сторона – отсутствие каких-либо гарантий занятости: сегодня работа есть, завтра нет...
Социальные гарантии также отсутствуют: профсоюза, который тебя защитит, нет; товарищей, с которыми ты можешь совместно отстаивать свои права, тоже нет. «Каждый сам за себя». Социальный пакет отсутствует по определению: заболел, хочешь ребенка – твои проблемы, выкручивайся как можешь. Прекариат – так называют сегодня этот протокласс (кому интересно – читайте работы членкора РАН Жана Тощенко). Добавим к этому студентов и пенсионеров, а также тех, кто получает все меньшие реальные доходы в общественном секторе, и мы получим круг главных участников протеста.
Почему люди беднеют
Потому что поздний капитализм (так сейчас многие ученые, не разделяющие оптимизма сторонников «основного течения», называют систему рыночной экономики XXI века) вот уже не первое десятилетие развивается в рамках неолиберальной модели. А неолиберальная модель – это все меньше солидарности и все больше индивидуализма и, как следствие (и одновременно это причина), ослабление профсоюзов и левых партий, сокращение прав работников на производстве.
Это десоциализация – ползучая приватизация и коммерциализация образования и здравоохранения, социальных служб, коммуналки. (В Германии мне весьма образно ответили на вопрос, почему в этой стране чистюль стало грязновато. Очень просто, сказал мне один из русских эмигрантов: государственные деньги на уборку отдают частной немецкой фирме, которая заключает договор аутсорсинга с турками, которые нанимают за копейки русскоязычных иммигрантов, которые... ну, дальше все понятно.)
Результат – хорошо известная специалистам, а сейчас уже прочувствованная на своей шкуре большинством жителей Запада тенденция размывания среднего класса. Те, кто еще 10–20 лет назад надеялся, что все вернется на круги своя, что, да, пусть они живут не так хорошо, как их отцы, но дети будут жить лучше. Вот они сегодня поняли: их дети вообще перестанут быть тем самым «средним классом», который опора демократии, стабильности, благосостояния.
Стабильная, обеспеченная, уважаемая жизнь уходит прямо пропорционально тому, как растут прибыли финансового капитала. И это не «красная пропаганда», это статистика: за последние десятилетия реальная почасовая заработная плата в большинстве стран Запада практически не росла, а прибыли крупнейших корпораций, в первую очередь финансовых, увеличивались.
Добавим к этому тотальность рынка и манипулятивность демократии, и мы получим жизнь человека, который постепенно начинает чувствовать себя марионеткой, которую дергают за ниточки реклама и СМИ, политики и ньюсмейкеры. Когда к этому добавляются в качестве «демократизаторов» дубинки, слезоточивый газ, водометы (а Франция – она, конечно, не Россия, но зимой и там не жарко) и аресты, тогда рождается понимание необходимости перемен. Все больше людей Запада чувствует: они зашли в тупик.
Вот почему «жилеты» – это по большому счету протест против неолиберального капитализма, зашедшего в тупик.
Чего хотят протестующие
Проблема «жилетов», однако, в том, что с негативом у них дела обстоят куда лучше, чем с позитивом. Масса протестующих довольно быстро выработала систему требований, но в них немало противоречий, и это не случайно. Среди протестующих постепенно складываются две тенденции: левопопулистская и правопопулистская.
Предостерегу от непонимания: в русском языке популизм – слово с явно негативной коннотацией. Но в случае с французскими протестами речь идет скорее о народе. О его бедах и требованиях. Отсюда понятные и простые лозунги – сокращение социального неравенства, контроль за чиновничеством и снижение его доходов, увеличение минимальной заработной платы и пенсий, упрочение социальных гарантий, общедоступность социальной сферы, контроль за ценами на базовые товары.
Есть, впрочем, и немалые противоречия: от правого популизма – важный прежде всего для мелкой буржуазии лозунг низких налогов на всех; от левых – высокий прогрессивный налог на миллионеров. Нет четкости и в вопросе о соотношении частного и общественного секторов, да и политическая сторона борьбы остается совершенно неопределенной.
Но главное «жилеты» уже сделали. Они доказали, что сильный, упорный, активный протест и солидарность могут победить: власти Франции пошли на уступки и выполнили ряд требований граждан страны. Это маленькая, противоречивая, но победа. А народ уже давно не побеждал союз бюрократов и миллиардеров. Франция показала: их можно победить.