30 августа после продолжительной болезни в возрасте 80 лет умер народный артист СССР, депутат Государственной думы Иосиф Кобзон. Российские деятели культуры, политики, журналисты и все, кому был дорог Иосиф Давыдович, вспоминают человека-легенду советской песни и яркого политика.

Екатерина РОЖДЕСТВЕНСКАЯ, фотограф: Ужасно мне это писать – ушел Иосиф Кобзон... Из последних могикан, борец, бесконечно мудрый, справедливый и чуткий человек. Он стал мне еще более родным, когда ушел отец... А еще он помог тысячам людей – словом, участием, делом. Казалось, он навсегда, его обожала и моя бабушка, и мама, и дети мои, он целая эпоха, большой и очень близкий всем. Но нет, ушел, оказалось, что не вечный, а просто человек, который столько десятилетий нас радовал и вдохновлял.

Любил жизнь, обожал семью, боготворил сцену, не мог без работы – есть с кого брать пример... И оказалось, что совсем не бронзовый. Земной, домашний, родной, теплый. Безмерно талантливый во всем. Столько нам оставивший! Себя, свои песни, свое видение того, как оно должно быть. И абсолютно народный. Очень вас будет не хватать... Источник

Сергей ЖЕЛЕЗНЯК, депутат Государственной думы: Для меня было огромной честью работать вместе с ним, быть причастным к его широкой гуманитарной деятельности, видеть его трепетные отношения с Нелли и чудесные отношения с друзьями.

Несмотря на тяжелую продолжительную болезнь, Иосиф Кобзон все эти годы продолжал трудиться и творить, защищать обиженных и помогать страдающим.

Всей своей жизнью Иосиф Давидович обрел в памяти многих миллионов людей бессмертие, а его творчество навсегда останется неотъемлемой частью нашей национальной культуры. Источник

Олег МОРОЗОВ, член Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации: Вот очень характерная история. Избравшись в Думу по округу во второй раз, он попросился в депутатскую группу «Регионы России», которую я возглавлял. Пришел на первое заседание, а потом попросил поговорить с глазу на глаз. Достал записную книжку и стал задавать вопросы о порядке работы фракции, механизмах выработки решений, о всяких деталях думской жизни. Все записывал.

Я внутренне воспринял его интерес с иронией: ну не будет великий Кобзон ходить на заседания фракции. Да и на пленарке вряд ли увидим. Но оказалось, что более дисциплинированного депутата я не видел. Если здоров, значит в Думе. Как он все успевал – не знаю.

Был на его знаменитом концерте в КДС, который продолжался до четырех утра. Сидели рядом с Лужковым и не могли поверить, что человек может столько работать на сцене. Причем блистательно.

В 2003 году у меня была сложнейшая избирательная компания в Набережных Челнах. Он вызвался собрать команду артистов и поехать на помощь. Я стал искать спонсоров оплатить работу этой команды. Нет, сказал Иосиф Давыдович. Денег не возьмем. Я считаю себя вашим другом. Какие деньги?

Долго боролся со страшным недугом. Настоящий мужик. Характер. Отец. Муж. Дед. Друг. Источник

Всеволод ЧАПЛИН, священник Русской православной церкви: Иосифа Давыдовича Кобзона запомню по многим замечательным словам и делам, по многим моментам общения. Да простят меня потенциальные критики – русские и евреи, но это был настоящий русский еврей. 

Последний раз слушал его в декабре – он выступал, еле выбравшись из больницы. А после вручения премии «За веру и верность» сказал: «Бездарно отдали то, что завоевали путем многих жертв». И напомнил, что родом из Донбасса... Источник

Дмитрий ОВСЯННИКОВ, губернатор Севастополя: Год назад Иосиф Давыдович вместе с горожанами праздновал годовщину воссоединения Севастополя с Россией. На главной площади города мы вместе спели любимые многими песни: «Севастопольский вальс» и «День Победы». Тогда он признался, что счастлив и гордится жителями святой севастопольской земли. Сегодня мы скорбим вместе со всей страной. Источник

Татьяна КОРОЛЕВА, певица: Сегодня закончилась целая эпоха... Ушел Иосиф Давыдович Кобзон... Артист, так не любивший фонограмму! Даже превозмогая болезнь, он мог путать слова, ошибаться, но все равно петь вживую с оркестром! Человек без претензий и понтов (в отличие от молодых «мегазвезд»)... Такой легкий в быту: надо переодеваться в палатке? Значит, в палатке! Не проблема! 

Пять лет назад на концерте в Театре Российской армии я сказала ему, что он чудесно выглядит, на что Иосиф Давыдович рассмеялся и ответил, что «в этих стенах работает человек, на которого мы все должны равняться!». Конечно, имея в виду Маэстро Зельдина (он тоже тогда еще был жив)...

А нам нужно равняться на Вас, Иосиф Давыдович!!! В работе и за кулисами; в отношении к сцене, к зрителю и к себе... Я буду продолжать приводить Его в пример для наглой и понтующейся артистической молодежи... Просто теперь придется говорить в прошедшем времени... Источник

Александр НЕХОРОШЕВ, академик телевидения: Я Козбона помню с далекого детства. Он пел дуэтом с Виктором Кохно и соло – в цирке в программе «Куба – любовь моя». Кобзон уже тогда в своем белом костюме выглядел необыкновенно привлекательно и эстетически безупречно.

Сейчас все будут вспоминать в первую очередь его как выдающегося певца. Все правильно, певец он был действительно непревзойденный. Стоит только вспомнить «Я прошу: хоть ненадолго/Боль моя, ты покинь меня», и каждый человек с комком в горле почувствует на секунду себя Штрилицем, тайно отмечающим 23 февраля печеной в камине картошкой и немецким шнапсом в Берлине 45-го года.

Он был, конечно, великим деятелем. Вспомним хотя бы «Норд-Ост» и спасенных им людей. Но песня была его главным делом. Для меня Кобзон последних лет – это «Мой путь» и «Вечерняя застольная», которую он бесподобно исполнил в компании Розенбаума и Лепса. Звучит как завещание...

Сам того не ведая, Кобзон когда-то сильно помог нашей семье. Мама моя работала в издательстве «Искусство» редактором. Кому-то из начальства захотелось обвинить одну из выпущенных ею книг в идеологической близорукости. Дирекция все свалила на маму. Готовилась расправа на коллегии Госкомиздата СССР. Мамины друзья бросились к Кобзону за помощью. Известно было, что он многие годы бескорыстно спасал людей от разных неприятностей. Так вышло и с моей мамой. Отправился Иосиф Давыдович прямиком к могущественному председателю всей издательской отрасли, да и отбил мою тишайшую маму от казни. Никогда они не встречались, но память об освободительном походе Кобзона в Госкомиздат живет уже в третьем поколении нашей семьи.

Как на всякого великого человека, сейчас на него выльют ушат помоев и вранья. Что ему с того? Он – Кобзон. Источник

Ричард СЕМАШКОВ, музыкант: Меня всегда удивляло то, как Иосиф Кобзон мог выйти на любую сцену и приподнять зал и мероприятие до своего высокого уровня, даже если до и после него выступали пошлейшие эстрадные артисты. Он был настоящим крестным отцом на отечественной сцене. Источник

Андрей КНЯЗЕВ, журналист: Он прожил насыщенную жизнь. К нему по-разному относились. А еще он не любил слишком громких слов о себе. И слишком хвалебных. Не рассказывал о своей благотворительной деятельности. У него было много друзей и еще больше врагов. А вот равнодушных к нему было мало. Его жизненному пути можно позавидовать. Я был знаком с Кобзоном. Много раз брал у него интервью, бывало, спорил по поводу грядущего Апокалипсиса. Он считал, что его в обозримом будущем не предвидится. А однажды, на фестивале «Славянский базар», назвал меня Жириновским от журналистики. И добавил: но это хорошо, нам нужны чистильщики авгиевых конюшен. Я этим горжусь и буду гордиться всегда! Источник

Олег ШИШКИН, писатель, журналист и телеведущий: Был в моей жизни в середине 90-х сложный момент. И я подрядился исполнительным продюсером на съемку к одному немецкому режиссеру-документалисту на фильм, посвященный Дому на набережной. В принципе, фильм быстро сняли. Режиссер уехал. Но попросил, чтобы мы подсняли Театр эстрады, когда там будет наполнен зал. И поснимали лица зрителей. Это ему нужно было для проекта. И вот уже вроде договорились, приехали снимать – а в тот день был вечер памяти Брунова. А я краем уха слышал, что шла интрижная борьба между Кобзоном и его сторонниками и неким Клейном. И Кобзон проигрывал. 

Мы приехали на служебный ход с аппаратурой. А нас не пускают и не разрешают снимать. И съемку не отменишь. Я и так, и эдак. «Нет, – говорит жесткий администратор, – снимать нельзя». Но я уходить не спешу. Я знаю (откуда только?), что я одержу верх! А не он. И вдруг появляется с охраной Иосиф Кобзон. И там на служебном был подъем по лестнице, куда он и направляется. Я Кобзона лично не знал. Но, думаю, шанс! Подлетаю к нему: «Иосиф Давыдович! Тут вот мы снимать приехали, а нам снимать не дают». В этот момент его охранник локтем, хоть и легко, начинает мне постукивать в солнечное сплетение. Кобзон оборачивается, останавливает охранника и мрачно говорит всем, кто стоит у окна администратора: «Вот уже и концерт памяти Брунова снимать не дают...» И уходит вверх по лестнице с трагическим видом. 

Тут ко мне подлетает администратор с криком: «Зачем вы об этом Кобзона попросили! Он здесь никто!» И вдруг я вижу, как, сказав эти слова, администратор с ужасом взглянул вверх и понял, что сейчас фраза полетела ввысь по лестнице... и Кобзон ее точно услышал... Администратор вздрогнул от того, что это произошло, и сказал истерически: «Черт с вами, снимайте!» Источник

Алексей ТОЛОКОНИН-САРКИССОВ, блогер: Командорские острова. Два маленьких острова в Беринговом море, недалеко от Камчатки. Один остров пустынный, на втором живут люди. Там есть воинская часть. То ли ПВО, то ли пограничники. Собственно, все население этого острова и есть военнослужащие и их семьи. Около 600 человек.

В середине 90-х отец одной моей камчатской знакомой девушки занял пост главы администрации Командорских островов. Посмотрел на хозяйство и начал ломать голову, что можно сделать для людей. Еще при СССР он был партийным боссом и часто бывал на больших партийных мероприятиях. Однажды на каком-то съезде его познакомили с Иосифом Кобзоном. Было бы здорово пригласить Иосифа Давыдовича на Командоры выступить перед местными жителями. Помнит ли Кобзон о том знакомстве? Вряд ли. Но новый глава администрации решил попробовать. Он позвонил в Государственную думу, в приемную депутата Кобзона. Коротко сообщил о себе секретарю Иосифа Давыдовича и рассказал о цели своего звонка. Секретарь пообещала передать информацию своему шефу. 

Кобзон перезвонил через 15 минут. Конечно, он помнил этого человека. Они поговорили пару минут. Потом мой знакомый задал вопрос:

– Вы сможете приехать, чтобы выступить у нас?

– С огромным удовольствием! Вы только обеспечьте доставку меня из Петропавловска-Камчатского на ваш остров. До Камчатки я доберусь сам.

Он приехал через несколько дней. Все, абсолютно все население острова собралось на его концерт. Он пел для них несколько часов подряд. Отсутствовали только те военные, которые в это время дежурили.

Сегодня Кобзона не стало. Сейчас много будут рассказывать про него. Ведь он прожил громадную, яркую жизнь. Много прозвучит историй из его судьбы. А у меня есть своя. Вот эта.

Память о нем будет вечно жить в сердцах миллионов его поклонников и просто тех людей, кто хоть раз слышал его песни. До тех пор, пока у нас будут появляться такие люди, будет существовать наша страна, наша Россия. Источник

Ярослав ЗАБАЛУЕВ, журналист: Сейчас вслед Кобзону польются реки нечистот (рад буду ошибиться), и поэтому как-то особенно хочется, надо что-то сказать. Конечно, казалось, что этого никогда не случится. У Стивена Кинга в «Бесплодных землях» есть очень подробное описание того, как рушится один из лучей, на которых держится мир. Вот Кобзон и был одним из этих лучей. И понятно, что ничто не вечно, но желание не остановить мгновение, но максимально продлить большой, родной и уютный мир – не преступление.

Следствием его абсолютности и вездесущести естественным образом было то, что в общественном сознании его не считали деятелем искусства. Эстеты предпочитали Магомаева и Ободзинского, Кобзон же воспринимался не как крунер, а как партийный функционер. При этом достаточно посмотреть на элвисовские баки, которыми он щеголял при Союзе, чтобы понять – если у нас и был настоящий крунер, то это был именно он. Словари гласят, что английский глагол to croon означает «напевать вполголоса», и в пропущенной через мощные динамики громогласности Кобзона на самом деле всегда была очень интимная, родная интонация. Происходила она, как сейчас уже очевидно, из чистой и какой-то очень настоящей любви к делу и долгу, о котором он пел под титры «Семнадцати мгновений».

Наверное, в начале пути Кобзон по многим параметрам не был лучшим. В Магомаеве том же, например, были лоск, артистизм и будто бы невзначай проброшенная оперная выучка. Однако Кобзон был если и не лучшим, то главным, потому что был своим для всех и для каждого. Он был одно сплошное шоу «Голос» – сочетание трудолюбия, запредельного профессионализма и ощущения, будто этот небольшой человек с идеальной осанкой всегда был где-то рядом. Среди прочего, он дарил всем ощущение того, что вот так – шагнуть на всесоюзную и, что уж там, мировую сцену из соседнего двора – может каждый. Источник

Александр СЕДОВ, журналист: Не буду писать о политике – ее сегодня и без меня будет много. Вспомню лишь 2002 год, когда к певцу после концерта подошла семья Кузнецовых. Жили они на Мончегорке: мать-одиночка, четверо детей и бабушка. У средней дочки был рак, лечение в Нижнем Новгороде не помогало. Лысая, в косыночке, с обостренными глазами, девчушка вынесла на сцену букет сирени. После выступления мама ребенка попросила Иосифа Давыдовича помочь. Тот тут же набрал по мобильнику главврача онкоцентра на Каширке, что-то уточнил и дал на сборы Кузнецовым ровно вечер. На следующий день девочку увезли в Москву. Все расходы взял на себя Кобзон. И девочку спасли – без пиара и громких речей. Я тогда работал на радио и как свидетель истории захотел сделать сюжет. «Только попробуй, ничего не надо. Давай лучше про старые песни поговорим», – сказал тогда Иосиф Давыдович. Источник

Ольга ЯБЛОНСКАЯ, искусствовед: Нет, он не был вечным – никто не вечен. Да, ушла эпоха, но эпоха ушла давно, он надолго пережил и свою эпоху, и собственный, именно для этой эпохи предназначенный, блестящий дар. Он был давно уже немолод и нездоров. Настолько давно, что еще в 2002-м в захваченное террористами здание на Дубровке входил уже очень немолодой и очень нездоровый человек. Без оружия и без охраны. Светлая память. Источник

Константин ДОЛГОВ, политолог: Последний раз видел Кобзона на концерте в Донецке. В отличие от других наших «звезд эстрады» – не боялся ни санкций, ни обстрелов, ничего. Когда начались события 2014 года – сразу же встал на сторону Донбасса. Помогал. Возил гуманитарку. Ездил с концертами. Большим человеком был Иосиф Кобзон. Светлая ему память! Источник