Ну вот, подвезли номинантов на «главную награду года в области музыки». В кавычках – потому что если честно, то задолбали уже эти маркетинговые слоганы американских как бы культурных мероприятий. Вот вся эта американская спесь и банальность, основанная на огромных бюджетах: «Оскар» – самая главная премия в мире, «Грэмми» – самая главная премия в мире, бла-бла-бла.

Это все не премии, это все – инструмент глобальных продаж. От тех профессиональных премий, которыми они были когда-то давно на заре их истории, осталось совсем немного – буквально пара-тройка номинаций типа «Лучший художник по декорациям» на «Оскаре» или «Лучшая обложка» на «Грэмми». Или совсем прикольные – за новые разработки в этих видах искусств, например программ для дигитального монтажа.

Вообще «Грэмми» – это не про искусство. Это премия за заслуги в области звукозаписи на самом деле. И начиналась она именно так. Потому что музыкальный бизнес формировался в отсутствие таких понятий, как «турне», именно в записях, которые крутили на радиостанциях.

Иногда, конечно, на каком-нибудь степном аризонском радио местные исполнители и живьем работали – чай, не рэперы какие-нибудь ныне. Но самым важным носителем, как сказал бы Ленин, для нас являлся шеллак. Пока его не сменил менее хрупкий винил. Ну а далее – вся эта чехарда с носителями вплоть до цифровой революции.

И все равно до сих пор успех музыкальной записи отслеживают по количеству проданных носителей (а теперь и скачиваний файлов) и по Airplay – по эфирам. С эфирами давно уже лажа. Потому что чудовищная концентрация каналов вещания в одних и тех же руках приводит к тому, что публика слышит одних и тех же артистов, которые работают на одних и тех же мейджоров, которые, в свою очередь, владеют каналами вещания. Поэтому 90 процентов радиостанций слушать просто невозможно.

Можно было бы, конечно, забить на них, но именно из этой среды в числе номинантов на «Грэмми» – 2019 (и любую предыдущую) обязательная группа исполнителей. Конкретно – выходцы из «Клуба Мики Мауса» Тимберлейк, Кристина Агилера, Бритни Спирс плюс Леди Гага, Дрейк и какая-нибудь Ариана Гранде.

Ну, Спирс уже слегка спилась, на нее невозможно полагаться. Но открываем список номинантов – 2019... и вуаля! И опять весь этот мышиный клуб: Тимберлейк и опять Агилера, Леди Гага, Дрейк. Блин, 21-й век на дворе, полдень, Стругацкие давно в могиле, а Тимберлейк опять номинант – в разделе Best Pop Duo/Group Performance. Да вы смеетесь.

Но вы будете смеяться еще больше, когда узнаете, по какому разделу номинирована Агилера. Best Rap/Sung Performance! Я ничего не имею против Агилеры – я однажды видел ее сет под акустическую гитару на испанском языке, и это было великое представление. Она реально крутая... но рэп?

Бог с ним, даже с Дрейком – хотя бы потому, что он номинирован на «Запись года», что прежде всего награда не ему как исполнителю «хип-хопа-два-притопа-три прихлопа», а реальным профессионалам своего дела типа продюсера записи Ноэля Кадастра. Эта номинация – как раз из старых, классических и сугубо профессиональных. Кстати, в этой же номинации – запись Леди Гага Shallow, спасибо всей студийной команде продюсеров Боста и Элмхирста. А на самом деле эта запись – из мюзикла A Star Is Born, очередного, уже четвертого, ремейка A Star is Born – последний был с Барброй Стрейзанд в 1974 году.

На «Альбом года» претендует опять Дрейк, а также, например, фолк-певица из штата Вашингтон Бренди Карлайл и не черный рэпер Пост Малон. Не очень понимаю, зачем человеку в здравом рассудке слушать всю эту стандартизированную нудятину типа той же Жанель Монэ, но будем считать, что у американцев собственная гордость.

На «Песню года» претендует Дональд Главер, актер, музыкант, которого знают под псевдонимом Childish Gambino, а песня собственно – левацкий кукиш в кармане This is America. У нас песенку пытались хайпить. Зачем? Непонятно. Мы и так знаем, кто ненавидит Трампа. Песенка Эллы Май Boo’d Up тоже претендует на «Песню года», судите сами о новизне и свежести произведения.

Утомленный автотоном, вокодером, сэмплами, смотрю, что там с номинацией «Новые артисты». Что нового в исполнительнице H.E.R., конечно, не очень понятно, просто индустрии нужны новые лица, хоть они и юзают все те же музыкальные программы из студийного набора компьютерного железа.

А вот внезапное появление в списке моих тайных любимчиков Greta Van Fleet – признак того, что этот ваш рэп с R’n’B заколебал вконец. Эта группа братьев, которая решила в 21-м веке, что она реинкарнация Led Zeppelin, уже сама по себе уморительно смешная. Когда ты родился с голосом Роберта Планта и сам настолько юный и совсем не рокер, что просто не знаешь, что с этим делать, и с каждой нотой удивляешься сам себе и миру.

Милые парни, но точно к «Грэмми», по-хорошему, не имеют никакого отношения. Но индустрия вцепилась в них мертвой хваткой – и вот они уже номинированы не только на «Нового артиста», но и на Best Rock Performance, а также Best Rock Song. То есть пацанов реально угробят.

А вообще-то, ну какая Greta Van Fleet в рок-категориях «Грэмми» может быть, если вообще-то в этом году вышел невыносимо крутой альбом Arctic Monkeys? «Обезьяны» стоят в номинации «Лучшее рок-исполнение» с песней Four out of Five и в номинации Best Alternative Music Album с пластинкой Tranquility Base Hotel+Casino. Практически это работа в забытом жанре «зонга», про который вспоминают только в связи с Куртом Вайлем и Бертольдом Брехтом. В этой категории, слава Богу, вообще-то все приличные люди с достойными работами – это и Сант Винсент, и Дэвид Бирн, и даже, не к ночи сказано, Бьорк, которая, как и Цой – жифф. И мощнейший альбом Бека – Colors. Хотя, конечно, и на старуху бывает проруха и ощущается нехватка мыслей. Потому что альбом Бирна называется «Американская Утопия», а Бьорк – просто «Утопия». Проснитесь, граждане, Томас Мор уже в 16-м веке как помер.

Ну а в целом только в этой номинации и будет интересная бойня, потому что все остальное – брачные игры хомячков.