В этом году исполняется 80 лет каналу Москва – Волга, и я вспомнил, что ровно 40 лет назад по заказу «Политиздата» написал книгу о строительстве этого фантастического по меркам 30-х годов гидротехнического сооружения, которое, кстати, было создано по идеальным меркам импортозамещения (нынешний термин) и по сложности, учитывая протяженность и лестницу шлюзов, даже сегодня остается, пожалуй, несравнимым ни с одним другим судоходным каналом мира.

Потрясен тем, в какой крайней безвестности пребывает ныне знаменитое и великолепное отечественное гидротехническое сооружение

Сорок лет назад были живы многие участники стройки, которые рассказали мне о крайне интересных подробностях эпопеи сооружения канала.

Дмитлаг НКВД (Дмитровский лагерь) в середине 30-х был организацией открытой, издавал свою газету «Перековка» и журналы, которые в 70-х годах находились в открытом доступе Ленинки и по которым я сверял рассказы очевидцев стройки. А среди них, между прочим, было немало известных людей в ранге замминистров.

Книга получилась небольшая, насыщенная, строго документальная и очень интересная, поскольку мои собеседники охотно выплескивали самые сокровенные воспоминания, пребывавшие втуне четыре десятилетия.

Но когда я принес рукопись в «Политиздат», ее встретили в штыки и вскоре предъявили мне рецензии тогдашних ведущих гидротехников, в том числе Малышева, которые категорически требовали изъять из книги упоминание о зэках, называя их «недостойной частностью». Я столь же категорически отказался, и рукопись вместе с отзывами, позорящими имена рецензентов, легла в стол.

Вспомнил я о ней через 20 лет и предложил журналу «Москва». Но не тут-то было. Меня сурово упрекнули в лакировке действительности, поскольку в рукописи не сказано о зверствах НКВД, о сотнях тысяч трупов, которые, по заверению «Мемориала», ночами на подводах увозили в окрестные леса, и прочих страшилках.

Между тем Дмитлаг НКВД, в отличие от Беломорканала и других гулаговских «островов», был стройкой показательной. По нему нельзя было делать выводы об архипелаге ГУЛАГ в целом, но его нельзя было уравнивать с остальными зэковскими краями.

Канал Москва – Волга стал крупнейшей стройкой второй пятилетки, встав вровень с первой очередью московского метро. Его значение сводилось не только к судоходству («Москва – порт пяти морей»), а прежде всего к снабжению столицы волжской водой. Без нее Москва и в 30-е годы, а сегодня уж тем более погибла бы от жажды.

Не говорю о том, что стройка позволила создать первые отечественные экскаваторы «Ковровец», что именно на Дмитровском мехзаводе был сделан первый советский самосвал, что огромные водяные насосы завода «Борец» оказались надежнее и производительнее лучших в ту пору немецких насосов.

Но дело еще в том, что зэковская реальность стройки была особой. Сюда приезжал Сталин, здесь не раз бывал Горький, зэков, в основном бывших уголовных, именовали «каналармейцами», за ударный труд освобождали досрочно, и они оставались на стройке вольнонаемными. Политические работали на мехзаводах технического обеспечения, в «шарашках».

Но в 90-х годах все это было названо «лакировкой», и рукопись снова легла в стол.

И вот – 80-летие канала Москва – Волга!

А главный начальник канала замминистра транспорта России, глава Федерального агентства морского и речного транспорта Виктор Олевский, похоже, вообще не озабочен предстоящим юбилеем, который помог бы привлечь к каналу общественное внимание, поднять его престиж. Во ФГУП пока думают в основном о списках приглашаемых на банкет.

Между тем громкий 80-летний юбилей канала Москва – Волга был бы сегодня очень кстати. Задумываются ли об этом в Кремле? Возможно, там даже и не знают о юбилее из-за инертности Олевского и министра транспорта Соколова. Ведь юбилей мог бы почтить своим присутствием на одном из великолепных шлюзов и президент России, поскольку речь идет о настоящем символе импортозамещения, лозунга нынешних дней.

А книга о строительстве канала Москва – Волга все-таки выйдет в свет. Это очень важный, интересный и объективный документ эпохи, основанный на свидетельствах очевидцев, на судьбах людей той поры. Сегодня никого из них уже нет среди нас, и оставлять без внимания те откровенные воспоминания мы не вправе.