С начала 1990-х в нашей стране государство отдает безусловное предпочтение вопросам собственности в ущерб всем прочим сферам жизни. Объекты материального достоинства заботят власть не в пример больше объектов достоинства общественного и культурного. Наверное, так и должно быть при капитализме, в эпоху которого мы так безудержно вступили с 1991 года.

Но когда, сосредоточившись на бизнесе, российское государство чуть было не утратило контроль за политическими процессами и развитием гражданского общества в первой половине 2000-х, первый Майдан – «оранжевая революция» в соседней стране – заставил российских чиновников отвлечься на идеологию.

После этого мы узнали о концепции «суверенной демократии» и «энергетической сверхдержавы», в стране возродилась молодежная политика – различного рода провластные движения стали хорошей школой для молодых ребят, некоторые из них сегодня стали уже губернаторами (например, Псковской области). Когда опасность отступила, государство снова забыло/забило на сферу идеологии.

И тут на той же Украине случился уже второй – с приставкой «евро» – Майдан. Кремлю опять пришлось реагировать – с ночи закрытия сочинской Олимпиады началась «русская весна», вернувшая Крым и защитившая Донбасс. Государству снова пришлось вспомнить про идеологию – «русская реконкиста», «своих не бросаем» и прочее.

При этом надо сказать, что российская элита, ставшая за эти десятилетия частью западного истеблишмента, уже довольно сильно сопротивлялась изменению правил игры. «Пармезаны на госслужбе» привыкли жить с семьей в Европе, работая в России. «Белоленточные» протесты, так же как и расследования их лидера Алексея Навального, подпитывались поддержкой конкурирующих правительственных кланов.

Появилось даже устойчивое в политических кругах определение Навального как «самого дорогого мессенджера по передаче сообщений одних групп элиты другим».

Казалось бы, уж столько раз наступая на одни и те же грабли, можно было понять, что без участия государства в созидании идеологии обойтись в нашей стране никак нельзя.

Ан-нет,

все время рыночные принципы норовят применить (и активно применяют) к сфере культуры.

«Успешными» считаются проекты, одобренные либеральной тусовкой, типа «Гоголь-центра» Кирилла Серебренникова.

И государство за пять лет тратит на них миллиард рублей. Либеральный мейнстрим в театре и кино давно уже стал самой настоящей диктатурой определенных деятелей искусства. И что самое ужасное, с согласия и потакания власти.

Вы скажете, власть разнородна – и будете правы.

Одни по незнанию или от невежества, другие из-за дефицита времени (из серии на культуру – по остаточному принципу), умные третьи – с умыслом поддерживая своих, в результате создали левиафана.

Только, в отличие от одноименного фильма Звягинцева, это антигосударственный по духу, либерально-тоталитарный левиафан, диктующий свои правила всем, кто имеет наглость заниматься кино или театром в нашей (они говорят, «этой») стране.

И вот среди этого заасфальтированного либеральными ценностями отечественного кинопространства вдруг произрос такой самородок, как Юрий Быков.

Самобытный молодой режиссер, родом из Новомичуринска Рязанской области, снял несколько остросоциальных лент о торжестве несправедливости в России – фильмы «Майор» и «Дурак» повествуют о нравах глубинки, ее начальниках и блаженных, тех самых «дураках», которые хотят еще что-то изменить.

На кинофестивалях в Венеции, Каннах и Берлине фильмы Быкова пришлись по вкусу просвещенным европейцам. Но, сдается мне, вовсе не из-за тех глубинных смыслов исконного русского правдоискательства, которое закладывал в них режиссер, а по другой причине.

Как давно известно, депрессуха и безнадега русской провинциальной жизни, особенно если она обильно смочена кровью, потом и дерьмом, особенно ценится на Западе.

Там за это дают «золотых львов», «пальмовые ветви» и прочие знаки избранности кинематографического мира, которые должны подчеркнуть невыносимую тяжесть бытия в дикой России одаренных режиссеров и хоть немного облегчить их тяжелую участь.

После этого Быков снял превосходный сериал «Метод», вышедший на Первом канале. Долго снимал «Время первых», которое в итоге его продюсеры Тимур Бекмамбетов с Евгением Мироновым решили отдать другому режиссеру, начавшему работу с чистого листа. Перед этим собирался приступить к ленте о событиях 2014-го в Донбассе.

Множество раз переписывал сценарии, но в итоге, в том числе и не в последнюю очередь под давлением того самого коллективного левиафана тоталитарных либералов, вынужден был отказаться от задуманного, даже несмотря на поддержку Фонда кино.

Когда культура в нашей стране начинает жить по принципу «в Каннах не поймут» – то есть приоритетности чужого культурного суверенитета – это должно пугать Кремль не меньше угрозы утраты суверенитета экономического.

Но до сегодняшнего времени пропаганда сексуальных извращений, приемов полного оголения и дефекации с обильным матом на сцене за государственный (наш с вами) счет считалась чем-то нормальным, чуть ли не элитарно одобряемым. Самый яркий пример – Кирилл Серебренников, который (и это признают в театральной тусовке все его коллеги) мухлевал с государственным финансированием, но срамные опыты которого при этом государство долго и обильно продолжало финансировать.

И другой пример – актер Михаил Пореченков, которого перестали снимать практически все известные режиссеры после его знаменитой поездки в Донбасс.

Но вернемся к Быкову. Последнее творение режиссера, восхитившее его подлинных поклонников, сериал «Спящие» вышел на прошлой неделе на Первом канале. Снятый по сценарию неплохо разбирающегося в теме писателя Сергея Минаева, «Спящие» описывает настоящие технологии подготовки «бархатных революций».

Лента о противостоянии отдельных честных чекистов и того самого либерального левиафана в лице многочисленных журналистов-чиновников-галеристов-дипломатов и прочих. Прекрасная игра Игоря Петренко – исполнителя роли полковника Родионова, настоящего русского Джеймса Бонда.

Сериал, говоря начистоту, в том числе и панегирик ФСБ. Ну а в чем, собственно, проблема? Почему снимать фильмы о доблестных агентах ЦРУ в Голливуде считается социально одобряемым, а делать картины про фээсбэшников не комильфо?

С каждым днем показа картины травля Быкова в либеральных СМИ, соцсетях нарастала как снежный ком.

И вот уже Ирина Петровская (собственно, кто это?) щебечет на одной либеральной радиостанции что-то на тему «Быков, потупив взор, не знал, что ответить».

И рефлексирующий художник не выдержал – опубликовал покаянное письмо, полное либеральных штампов вроде «сотен людей, пострадавших от произвола власти» и соответствующих признаний «я предал прогрессивное поколение, которое желало хоть что-то изменить в этой стране». Чувствуете новояз – «этастранство»? Даже лингвистически Быков перешел на лексику врага-левиафана.

Будучи знаком с Юрой последние годы, несмотря на данное «покаяние», хотел бы защитить режиссера. Да, он поддался колоссальному прессингу, который на него обрушился, и не смог проявить устойчивость.

Но скажите мне – а на кого ему опереться в этой ситуации?

Может быть, у нас есть свои кинофестивали мирового уровня, не уступающие Берлинале и Каннам, в которое государство вкачивает деньги? Может быть, Министерство культуры поддерживает социальное кино о поиске справедливости, которого так не хватает нынешней молодежи? В конце концов, может быть, Мединский предложит Быкову возглавить Свердловскую/Ялтинскую или какую другую возрождающуюся киностудию?

Ведь именно такими методами государство могло бы обеспечить суверенитет в культуре и не допустить в том числе культурных революций поколения, в ином случае взращенного предателями и пораженцами.

Когда президент меняет губернаторов десятками, мы слышим с экранов телевизоров про эффективность, приток новой крови, призыв молодых и активных менеджеров в руководство регионов.

Но если, Владимир Владимирович, Вы действительно хотите обновления страны, начните его с культуры – с важнейших из искусств. Пусть художники покажут нам образцы для подражания, примеры, на которые мы должны ориентироваться. И тогда страна действительно получит свежий ветер развития.