Кто читает фантазийную литературу – знает, что так называется повесть Урсулы Ле Гуин, где герои упорно плывут на самый западный остров архипелага Земноморье, чтобы сразиться с укрывшимся злом.

90% населения против передачи островов Японии – и вместе с тем более 50% уверены, что острова Японии передадут

В нашем случае самый дальний берег – это восток. Курильские острова.

Мало кто знает, что Северные Курилы, которые пока никто не оспаривает и которых поэтому словно бы нет, населены очень скудно. Там один населенный пункт – Северо-Курильск, это около двух с половиной тысяч человек. Сравнительно обжиты именно Южные Курилы.

Несмотря на открытый в 2014 году новый аэропорт на Итурупе, «из европейской России» туда не долететь самолетом. Сперва нужно за 12-15-17 тысяч рублей (из Красноярска – еще дороже) лететь до Южно-Сахалинска.

Там получать в местном пограничном отделении ФСБ разрешение на посещение приграничной зоны, с перечислением всех интересующих вас мест. А потом уже лететь или плыть до Курил, причем билеты на теплоход через интернет купить нельзя, а для авиарейсов может быть нелетная погода.

Да, это очень дальний берег. Но не для японцев, которые сотнями пасутся на островах каждое лето с 1992 года в рамках начатого еще дедушкой Ельциным безвизового обмена. Япония с ее торговыми центрами и парками развлечений – первая «другая земля», которую узнают жители Курил (хотя связь с Сахалином сильнее, он не так экзотичен).

Изучение японского языка – самое распространенное дополнительное занятие островитян. Организовано оно, конечно же, ради культурного обмена, однако нет упоминаний о том, что японцы Хоккайдо массово изучают русский: если из Японии по безвизовому обмену в основном приезжают специалисты (от языка до ландшафтного дизайна), то с Курил в Японию чаще ездят отдыхать – дети, семьи.

#{smallinfographicright=469243}Около десяти лет назад японцы на Курилах уже активничали совершенно откровенно: в ходу были рассказы о том, как прекрасно здесь заживет русское население под управлением Японии, как будет развиваться промышленность, инфраструктура, выплачиваться пенсии.

Тогда же был проведен опрос, показавший, что более 90% населения против передачи островов Японии – и вместе с тем более 50% уверены, что острова Японии передадут и, когда будут передавать, людей даже не спросят.

«Мы против, но нас не спросят» – этот своеобразный девиз молчаливого российского большинства сам по себе уже мог бы составить программу парламентской оппозиции.

Но вернемся к Курилам. Почему Россия так уперлась? Настолько, что даже Ельцин в начале 90-х не внял доводам «изучившего вопрос» Солженицына? Быть может, повезло: в 1992 году на Итурупе открыли месторождение металла рения – единственное в России, по своим параметрам уникальное даже в мире.

А может, по привычке относиться к военным соображениям серьезнее, чем к любым иным, учли южнокурильские незамерзающие глубоководные проливы – они единственные, через которые наши подлодки могут выходить в Тихий океан в любое время года.

Шикотан и Хабомаи – это японские названия. Кому-то это покажется мелочью, а зря (фото: Александр Лыскин/РИА Новости)

И уж точно мы сберегли острова не из-за рыбы: хотя Курилы – единственное место, где слово «путина» вызывает больше эмоций, когда написано со строчной буквы, хотя именно здесь располагается одна из богатейших мировых акваторий, в последние десятилетия с рыбой на островах были проблемы: продавать ее прямиком за границу было выгоднее, чем оформлять разрешительные документы Роспотребнадзора и Россельхознадзора; стоимость рыбы для жителей Курил и тем более Сахалина подкатывала к московской.

Сейчас, «благодаря санкциям», дело сдвинулось с мертвой точки, но для европейской России по-прежнему проще закупать морепродукты у таких морских держав, как Белоруссия.

Примерим на себя роль политических аналитиков. Каковы основные доводы в пользу того, что Россия Курилы не отдаст?

Первый и главный: сюда вкладываются деньги. В последние годы на Итурупе построили аэропорт, морской вокзал с глубоководным причалом, спортивный центр, между Курильском и селом Рейдово появилась асфальтобетонная дорога, реконструируют теплотрассу, строят новые жилые дома, детский сад.

Есть движение жизни и на Кунашире с Шикотаном: на развитие Южно-Курильского городского округа недавно было направлено около десяти миллиардов рублей, а это и больницы, и электростанции, и очистные сооружения. А еще это немного больше заначки полковника Захарченко.

Однако существует Федеральная целевая программа развития Курильских островов на 2016-2025 годы, и согласно этой программе в острова, включая северные, предполагается вложить почти 69 млрд рублей – впрочем, из федерального бюджета менее половины, и тут же упомянуты «иностранные инвестиции».

В целом программа направлена на то, чтобы улучшить связность между Курилами, Камчаткой, Сахалином и материком, довести общую численность населения до 25 тысяч человек (сейчас менее 20 тысяч), подтянуть Курилы до уровня Сахалина, да и вообще до советского уровня развития.

Примем это как довод в пользу того, что «Курилы отдавать не планируют». Какие факты говорят, что основания для беспокойства остаются?

Например, тот, что в ФЦП вовсе не упомянут архипелаг Хабомаи (который для простоты рассматривается как единый остров), а ведь он – часть заказника «Малые Курилы», то есть тех красот, которые названы потенциальным богатством Курил; и он сегодня практически не освоен, для туристов недоступен.

Обстоятельство посерьезнее: до сих пор не убита идея Хрущева (столь же произвольная, как то было с Крымом) в качестве жеста доброй воли передать Японии Шикотан и Хабомаи (Малую Курильскую гряду). Тогда, в 1956 году, этому помешали, как ни странно, американцы: они давили на японцев, чтобы те требовали от русских большего.

На большее не решился даже Хрущев, однако с 2004 года и по сей день российские политики не отвергают «Декларацию 1956 года», как видимо, полагая ее морковкой, которой можно потряхивать перед носом японского ослика.

Но с 1956 года кое-что изменилось радикально: в 1982 году была принята Конвенция ООН по морскому праву. Было введено понятие двухсотмильной «исключительной экономической зоны», в пределах которой государство имеет право на разработку ресурсов и контроль.

Передача Шикотана и Хабомаи сегодня означала бы передачу соответствующей прибрежной зоны – тут, пожалуй, и никаких незамерзающих проливов не останется. Возможно, это соображение до сих пор удерживает российскую власть от «урегулирования границ» тихой сапой, как то было с Китаем.

Есть другое опасение, которое еще пятнадцать лет назад официально высказывали патриоты островов: в сущности, даже каждая скала Малой Курильской гряды имеет русское название. Остров Зелёный, остров Полонского, остров Анучина, острова Осколки…

Но официально используются японские названия Шикотан и Хабомаи. Кому-то это покажется мелочью.

Однако давая чему-то свое название, ты объявляешь это своим. Сегодня многие русские названия на Курилах элементарны или подчёркнуто функциональны (Курильск, Южно-Курильск, Северо-Курильск, Малокурильское, Крабозаводское) – но даже это лучше, чем пользоваться обозначениями претендента.

Нужно понимать, что японцы все видят совершенно иначе. Согласно информации, которая широко тиражируется в Японии, русские ничего не могут, острова живы во многом благодаря японской благотворительности, жители Курил жаждут изучать японский язык и почти половина островитян желала бы «возвращения» Японии.

Замечу: в Японии острова последовательно именуют «северными территориями», и можно ли сомневаться (особенно глядя на наши бывшие азиатские республики), что с приходом японцев русских названий на Курилах не останется?

Никто не будет заморачиваться «исторической справедливостью», к которой так любит взывать российская интеллигенция и которая на самом деле может трактоваться очень по-разному. Вплоть до российских притязаний на Хоккайдо – не всерьез, так хоть с целью снизить давление на Курилы.

Против нас играет игрок-чемпион: география. Курилы – очень дальний берег, и до Японии от них куда ближе, чем до материка. Что могло бы выстоять против такого чемпиона? Только нерушимая святая уверенность: это наша земля, и ни пяди своей земли мы не уступим, это не может даже обсуждаться.