Я не люблю демократию. Опыт подсказывает, что на максимально открытых и честных выборах побеждает отнюдь не лучший кандидат, а, наоборот, тот, кто больше наобещает, и тот, кто вместо работы занимается бессмысленными провокациями.
На кого больше похожи наши депутаты, неважно, от какой партии, на Трудягиных или на Шумнохрюковых? Вот то-то же…
Избиратели могут делать некий осознанный выбор, когда речь идет о выборах президента. Иногда – но уже реже – когда выбирают губернатора. А вот на выборах депутатов демократия превращается в нечто весьма далекое от идеала.
Представьте, на выборы идут два депутата. Предположим, они уже имеют некий опыт работы – провели пару сроков в Законодательном собрании города, голосовали за или против разных законопроектов.
Первый депутат, назовем его для определённости Трудягин, спокойно сидел большую часть времени в своем кабинете, вчитывался в документы, голосовал так, как считал правильным для избирателей.
Избиратели о нем не слышали ничего – кроме разве что тех, кто приходил к нему на прием со своими проблемами. Однако сколько было тех, кто заходил к депутату в приемную лично? Одна десятая процента от общего числа избирателей? Вряд ли больше.
Второй депутат – Шумнохрюков – голосованию и работе с законопроектами времени не уделял вовсе: за исключением тех случаев, когда влиятельные друзья убедительно просили его поддержать тот или иной законопроект. Однако Шумнохрюков не реже раза в месяц появлялся на странице местных газет – то с предложением запретить короткие юбки, то с идеей обложить маршрутки специальным налогом в пользу пенсионеров, то с еще какой-нибудь заведомо непроходной, но интересной для прессы чушью.
Вы уже видите: Шумнохрюков гораздо более известен, чем Трудягин. Однако это еще не последний изгиб демократического механизма, так как дальше начинается избирательная кампания и депутаты предлагают свои программы.
Трудягин может предложить только скучную и непонятную подавляющему большинству избирателей рутину. Добиваться изменения такого-то налога, пытаться слегка изменить такие-то законы и пересмотреть такие-то нормативы. Для подавляющего большинства избирателей это темный лес: с тем же успехом Трудягин мог бы написать свою избирательную программу на китайском, это ровным счетом ничего не изменило бы.
Шумнохрюков, в свою очередь, предлагает простые и понятные решения. Дорогие избиратели, кругом жулики и воры, вас всех обманывают, а я один честный. Выбирайте меня, и я расстреляю всех коррупционеров, подниму зарплаты всем хорошим людям, построю широкие ровные дороги и обеспечу каждому ребенку теплое место в детском саду.
Наивные предложения Шумнохрюкова ни к чему, кроме тотального хаоса, привести не могут, но в данной ситуации это неважно: Шумнохрюков в любом случае не имеет ни возможности, ни даже желания воплощать хоть что-либо из своей программы в жизнь.
Что мы получаем в итоге? Шумнохрюков бьет Трудягина по всем статьям. Он известнее, он понятнее, он и получает все голоса. Причем, обратите внимание, без какой-либо коррупции – сугубо демократическими методами.
Вопрос на засыпку сторонникам демократии. На кого больше похожи наши депутаты, неважно, от какой партии, на Трудягиных или на Шумнохрюковых? Вот то-то же…
Перехожу к выборам в Новосибирске.
Предыстория вопроса примерно такова. Навальный, Волков и прочие несистемные оппозиционеры решили собраться под знаменами РПР-Парнас, чтобы отправиться покорять регионы.
Для этого оппозиционеры отобрали три региона, в которых, как они надеялись, у них были хотя бы небольшие шансы на успех – Новосибирск, Калугу и Кострому.
Первое серьезное препятствие встретилось несистемным уже на этапе сбора подписей: выяснилось, что большая часть избирателей поддерживает политику Владимира Путина и лозунги РПР-Парнас жителям регионов еще менее близки, чем москвичам. Цитирую из «Твиттера» господина Каца:
Пришел человек устраиваться на работу агитатором, «нравится внешняя политика Путина, – говорит, – довольно мирная».
Большинство собеседований с калужанами, желающими работать в штабе, заканчиваются на вопросе «как вы относитесь к Владимиру Путину».
Люди совершенно искренне не понимают, что именно не так с ответом «мы любим Путина, он поднимает Россию с колен».
И действительно: продвигает РПР-Парнас в основном не местные кадры, а москвичей. Собирать в регионах подписи за москвичей-оппозиционеров весьма непросто.
Основная драма разворачивается сейчас в Новосибирске. Несистемные путем обхода квартир собрали 17 тысяч подписей и сдали их в избирком. В избиркоме передали подписи в УФМС (миграционную службу) на проверку, и УФМС заявила, что нужного числа подписей – 11 тысяч – не набирается. Что часть подписей недействительна, так как указанные в подписных листах паспортные данные не соответствуют их базам.
Оппозиционеры в лице господина Волкова сейчас пытаются доказать, что УФМС неправа, так как базы у УФМС некачественные. Позиция несистемных излагается вот здесь.
Наша позиция неизменна: очевидно, что наши подписи проверялись в УФМС по устаревшей базе (вполне возможно, что у них есть и другая, но конкретно наши они прогнали совершенно точно по базе как минимум годичной давности), поэтому в целом результатам этой проверки нельзя доверять и они не могут приниматься. Это мы умеем доказывать: и тем фактом, что в справке УФМС есть куча недействительных паспортов, и многими фотокопиями паспортов избирателей, которые мы уже собрали, которые показывают, что якобы не существующие или не там проживающие избиратели очень даже существуют и проживают там, где надо.
Что тут можно сказать?
Позиция оппозиционеров несколько параноидальна, но имеет право на жизнь. Кругом враги, нас боятся допускать к выборам, базы в УФМС устарели и несовершенны. Теоретически оппозиционеры могут оказаться правы: и я не вижу сейчас способа, которым сторонние наблюдатели могли бы проверить, хороши ли на самом деле подписи или плохи.
Таким образом, в полный рост вопрос доверия – мы не имеем возможности вынести аргументированное суждение по ситуации и нам надо, следовательно, поверить одной из сторон на слово.
Если мы не любим оппозицию, можно заявить, что, дескать, у них просто на редкость слабые управленческие навыки, раз они не сумели справиться с таким пустяком, как сбор 17 тысяч подписей, из которых 11 тысяч были бы настоящими.
Если мы не любим власть, можно заявить, что власти, как всегда, давят честных борцов с коррупцией, чтобы те не выиграли выборы и не начали разоблачать жуликов и воров.
Ситуация выглядит патовой. Оппозиционеры, насколько я понимаю, предлагают изменить законодательство и отменить обязательный сбор подписей. И их можно понять: оппозиционерам было бы гораздо легче, если бы им было не нужно собирать подписи. Если бы для участия в выборах достаточно было сдать, скажем, несколько миллионов рублей – и получить место в избирательных бюллетенях.
Однако опыт других стран показывает, что процесс сбора подписей, несмотря на все его недостатки, распространен повсеместно.
В России в этом плане еще довольно либеральное законодательство. В той же Калифорнии, например, партия должна даже не собирать подписи, а заставлять своих избирателей заблаговременно приходить на участки и регистрироваться там. Очевидно, что убедить человека куда-то пойти гораздо сложнее, чем уговорить его поставить подпись, прямо не отходя от входной двери собственной квартиры.
Вообще, если мы посмотрим на США, мы увидим, что там абсолютно все намертво схвачено сросшейся партией республиканцев/демократов. Шансы любой третьей партии провести во власть своего президента близки к нулю: последний раз такое удавалось вигам более 150 лет назад. Да, собственно, и в Конгресс третьим партиям крайне сложно протащить хотя бы парочку своих представителей: подавляющее большинство мест там доступно только для своих.
В России, повторюсь, в этом плане все достаточно либерально. Задача собрать 11 тысяч корректных подписей не представляется мне особенно сложной для сколько-нибудь популярной партии.
Знаете, что я сделал бы на месте несистемных оппозиционеров?
Я бы заснял процесс сбора подписей на фотоаппарат. Да, это дополнительная головная боль, однако сторонникам несистемной оппозиции должны быть близки идеи о злой власти, которая намеренно не допускает борцов с режимом до честных выборов. Объяснить им необходимость сфотографироваться с паспортом и избирательным листом в руках будет вполне возможно.
Оппозиционеры этого не сделали. Сейчас господин Волков пишет, что его штаб нашел какие-то 108 несоответствий в данных УФМС, однако это не очень убедительно, ведь забраковано было целых 6 тысяч подписей, а не 100. Вместе с тем вот так прямо утверждать, что оппозиционеры сами накосячили и сдали мусор вместо нормальных подписей, я тоже не готов. Так как теоретически возможны проблемы и с данными УФМС: хотя, конечно, представляется маловероятным, чтобы устаревших данных в базах УФМС было больше нескольких процентов.Власть оказалась сейчас в сложной ситуации. Если оппозиционерам не удастся переубедить УФМС – а я пока не вижу у них на руках убедительных документов, которые могли бы изменить ситуацию – по закону нужно будет отказать несистемным оппозиционерам в регистрации.
Давить на УФМС сверху, чтобы там пропустили подписи, которые, по мнению УФМС, нашпигованы мусором – сомнительный вариант. Это противозаконно, да и спасибо за это оппозиционеры никому не скажут. Наоборот, будут писать, что злые власти пытались их не допустить до выборов, но испугались.
Было бы, пожалуй, неплохо, если бы несистемным все же удалось отстоять свою позицию и пройти на выборы – может, набрали бы свои несколько процентов, прошли бы в ЗАКС Новосибирска, показали бы всем, как они умеют хорошо работать.
Но пока что складывается впечатление, что очередная отбраковка подписей снова стала для них неожиданностью, и они никак не подстраховались на этот случай. Повторюсь, простая фотофиксация уже добавила бы оппозиционерам много очков. По крайней мере, нам не пришлось бы сейчас выбирать, какому из двух объединений джентльменов – РПР-Парнасу или УФМС – мы должны верить на слово.
Подведу итог.
Демократия мне совсем не близка. Я бы препочел видеть в России систему по типу китайской.
Вместе с тем, будучи консерватором и государственником, я понимаю, что всегда хорошо там, где нас нет, и что хороший закон – это закон, который исполняется.
На данный момент – когда в России проводятся масштабнейшие финансовые изменения, когда идет дедолларизация экономики, а на внешних фронтах формируются мощнейшие бури, перенастраивать государственный строй я считаю совершенно излишним. У нас в Конституции прописана демократия – давайте и придерживаться демократических принципов, даже если их побочные эффекты нам и не нравятся.
А вот через несколько лет, когда обстановка станет более спокойной, я бы предложил крепко задуматься над тем, как мы можем побудить наших депутатов меньше думать о самопиаре и больше – о реальной работе с документами.
Источник: Блог Олега Макаренко