Граница

Машина сломалась на самой границе. Прямо в очереди на пропуск видавший виды внедорожник отказался заводиться, несмотря на все хитроумные манипуляции, которые мы только могли придумать. А на той стороне нас уже ожидали.

Первое впечатление, которое возникает, когда попадаешь в Изварино, – пустота

Завидев наши трудности, подошел парень в камуфляже, представился помощником депутата ЛНР по гуманитарке. Узнав, что к чему, обернулся и как-то в пространство кинул: «Ребята гуманитарку везут, сломались». Дальше и вовсе началось необъяснимое: машину окружило десятка полтора парней местного вида, наперебой предлагая помощь.

Пока стоим, встречаем ополченца в казачьей папахе. На вид лет пятьдесят, идет, чуть прихрамывая, но улыбается: «Доставили груз в Стаханов, дело сделано». Сам из России, живет недалеко от границы.

Мимо проезжают машины с украинскими номерами с заклеенными символикой ДНР и ЛНР украинскими флажками. Довольно много, в «срединной» России я таких не встречал.

Минут десять, и мы едем с помощником депутата ЛНР на его «десятке». Он местный, из Донецка. Нашего, ростовского Донецка. Того, что на самой границе. Едем по автосервисам, узнать, возьмется ли кто за ремонт. Увы, три сервиса, и в каждом ответ один: без шансов, такой у вас автомобиль, нет аппаратуры для диагностики, вам надо в Шахты или даже в Ростов. Этого мы позволить себе не можем.

Созваниваемся с «той стороной», и все заканчивается тем, что наш почти двухтонный джип тянет через границу не новая «девяносто девятая» с украинскими номерами.

Российская таможня досматривает машину основательно. Интересуется, куда и зачем. Впрочем, плотного личного досмотра нет. Дождавшись, пока таможню пройдет наш новый знакомый, на буксире въезжаем на нейтральную территорию. Здесь прощаемся, пожелав друг другу удачи.

На здании терминала на противоположной стороне – аббревиатура «ЛНР» и флаг независимой республики. Само здание выглядит целым: после боев успели отремонтировать.

Минут через пять подъехали наши встречающие. Быстро знакомимся, теперь уже лично. Цепляем джип на буксир полноприводного «Соболя», наш провожатый Юра садится к нам, и такой вот сцепкой въезжаем на территорию Луганской республики. На «той стороне» нас никто не досматривает.

Первое впечатление, которое возникает, когда попадаешь в Изварино, – пустота. После российского Донецка населенный пункт выглядит безжизненным. По обеим сторонам дороги классические мазанки, выглядящие заброшенными. Большинство целые, лишь изредка видны следы разрушений.

Дорога разбита, причем понять, результат ли это минометных обстрелов или просто долгих лет без ремонта, невозможно.

Немногим позже справа появляется здание давно не действующего железнодорожного вокзала и виденная, кажется, сотни раз на кадрах хроники автобусная остановка с характерной надписью: «Смерть хунте».

Автобус

Такое случалось во время поездки довольно часто. Когда картинка за окном автомобиля стыкуется с тем, что уже однажды видел. Только раньше это был YouTube, а теперь реальность. Но это позже, а пока мы останавливаемся и выходим из машин.

Автобусная остановка, рядом склон холма, недалеко по которому видна площадка какого-то небольшого строительства.

– Здесь расстреляли автобус с гражданскими, – говорит Юра. – Погибли около тридцати человек. Вот, возводят крест. Батарея «Градов» стояла вон там, в овражке. Ее потом сожгли. Следы еще остались.

Буквально в нескольких километрах южнее, на прямой видимости, посреди склонов окрестных холмов видна полоса выжженной травы. Ничтожное расстояние, шансов промахнуться никаких. По какой причине украинские артиллеристы выбрали своей целью гражданский автобус, в котором не было ни одного «террориста»? Вряд ли кто-то теперь ответит.

Мы едем дальше в сторону Луганска. Смеркается, и Юра предупреждает: «Здесь старайся идти колесо в колесо, дорога разбита». Уж как получается, и пару раз кондовую подвеску внедорожника сотрясает удар колеса, попавшего в воронку от не слишком крупной мины. Машин немного, дорога почти пустая. Уже за Краснодоном навстречу проходит небольшая колонна: пара тентованых КрАЗов и тягач с танком на платформе.

Мы торопимся: нужно успеть отдать машину в ремонт, а жизнь в Луганске замирает довольно рано. Потому идем без остановок, проскакивая Новосветловку и Хрящеватое, сильно пострадавшие в ходе боев. Несколько раз глаз ловит останки сгоревшей бронетехники на обочине, разбитые блокпосты, на которых до сих пор штабелями лежат противопульные мешки, набитые землей.

«Завтра все посмотрим», – заверил Юра.

Луганск

В Луганск въезжаем около 19 по Москве. Некогда оживленный город в это время выглядит практически безлюдным. Притом что центральные улицы довольно сносно освещены, работают светофоры, и даже продуктовые магазины открыты.

Вопрос с ремонтом решаем просто, один звонок, и как были, на буксире, едем в импровизированный сервис: пара гаражей и несколько явно не вполне на ходу машин под навесом.

Мастер, парень лет тридцати, выслушав симптомы, предлагает оставить джип до завтра. Ни о каких деньгах речи никто не ведет, и так понятно: если получится отремонтировать своими силами, мастер их не возьмет. Ну а если понадобится какая дефицитная запчасть, тут уж извините. С деньгами и с запчастями в Луганске туго.

Еще один звонок, и мы едем на другой конец города устраиваться на ночлег. Небольшой, но добротный дом в частном секторе, молодая семья с родителями. В пристройку, как выяснилось уже наутро, во время одного из обстрелов попала мина, пришлось отстраивать практически заново.

Спать здесь ложатся рано, тем более что и вставать едва рассветет. Потому наскоро прощаемся с Юрой, договорившись насчет связи на завтра. Договоренности оказались бесполезными: сотовая связь не работала. «Предыдущий раз такое было во время штурма Дебальцево», – заметил хозяин дома, в который раз набирая номер.

На улице тихо, лишь бездомные собаки небольшими стайками бегают по поселку. Завидев людей, подходят и как-то совсем по-человечески смотрят в глаза, будто пытаясь найти защиту. Видно, что не только голод влечет их к людям.

Телефон по-прежнему не работает, Юры нет, и мы, не желая обременять хозяев, едем на другой конец города, в областную клиническую больницу, где нас ожидают знакомые. Маршрутное такси – основательно потрепанный «Богдан» – стоит три гривны, что на тот момент не дотягивало и до шести рублей. За окном мелькают картины проснувшегося города, и мы замечаем, что он не так уж безлюден.

Вывески на обоих – русском и украинском – языках попадаются одинаково часто. Впрочем, и в нашей маршрутке инструкции для пассажиров на обоих языках.

Кое-где на заборах и строениях надписи от руки, выражающие поддержку властям ЛНР. Много объявлений о продаже домов.

На остановке «Кинотеатр «Украина» пересаживаемся в другую маршрутку. Несмотря на то, что остановка носит прежнее название, сам кинотеатр теперь называется «Русь». Такая вот странность.

Ополченцев на улицах немного, большинство без оружия, некоторые при пистолетах в набедренной кобуре. Автоматов нет ни у кого. Мимо изредка проезжают тентованые КрАЗы защитного цвета без номеров и опознавательных знаков. В остальном, кажется, мирный, только отчего-то сильно уставший город.

Мы едем по Оборонной – центральной улице Луганска. Здесь при дневном свете уже хорошо заметны следы недавних обстрелов: разрушенные торговые центры, автосалоны, другие строения. На придорожных билбордах социальная реклама: «Отстояли город, отстоим и республику».

А у самой больницы следы от разрывов мин на асфальте и крупная надпись на заборе в цветах российского триколора: «Луганск – русский город».

Продолжение следует...