Зайдите в любой магазин игрушек – и обязательно обнаружите ряд полок с куклами. Без такого стеллажа не обходится ни один детский магазин. На нем мы привыкли видеть милые мордочки кошечек и собачек, а также всевозможных кукол.

Игрушки превращают детей в пассивных нажимателей кнопок, чем напрочь убивают детскую фантазию

Даже Барби, эта заветная мечта перестроечных детей, за последние десятки лет уже воспринимается как нечто свое, родное. Правда, сегодня, скорее всего, вам предложат приобрести новую модную куклу из серии «Монстры-Хай», если только до этого ваше чадо не затащит вас туда же с той же просьбой силой. Куклы-монстры – это новаторское изобретение западной индустрии детской моды. По виду они только внешне напоминают людей и больше похожи на... трупы.

Изначально «Монстры-Хай» – это мультик про школу призраков (оригинальная эксплуатация темы кампуса как места первоначальной социализации), эмблема которого – череп с бантиком. Этакий гламурный постмодернистский нарративчик. «Смерть – это ведь так весело!»

При этом знание мифологии вперемешку с весьма своеобразным чувством юмора у сценаристов явно в наличии. Именно этим можно объяснить происхождение главных героинь нового сезона мультфильма: например, «гламурная» Ривер Стикс, дочь «Смерти с косой», которая приплывает в школу на модной яхте. «Это папин корабль, обычно это он переправляет на нем призраков», – говорит Ривер своим подружкам, недвусмысленно намекая на свое происхождение.

Напомним, что Стикс в древнегреческой мифологии олицетворяет первобытный ужас и мрак, из которых возникли первые живые существа, и является персонификацией одноименной мифической реки Стикс, через которую души умерших переправляются через мрак в подземное царство Аида, а river в переводе с английского и есть река.

Не отстают от нее и ее «подружки» – «раскрепощенная» дочь пирата-призрака Вандалла Даблунс, «модная и популярная» дочь безликого призрака Кийоми Хантерли и «творческий» сын Полтергейста Портер Гайс. В общем, эти ребята точно не уступают по возможностям и происхождению своим предшественникам с не менее говорящими именами: Дракулаура, Френки Штейн и Клодин Вульф.

«Это явление достаточно новое, мы его еще не изучали, чтобы посмотреть отсроченный эффект от использования таких кукол детьми», – аккуратно утверждает Елена Смирнова, руководитель Центра психолого-педагогической экспертизы игр и игрушек МГППУ, профессор в своем комментарии «Аргументам и Фактам». При этом мнение эксперта звучит однозначно: «Если игрушка не дает однозначного представления красивого – некрасивого, доброго – злого, то она не подходит маленькому ребенку».

Кукла – это образ человека. Играя в куклы, маленькие дети конструируют образ себя и окружающих людей. Такая игра – важнейший элемент того, что принято называть человекостроением. Известно, что детям свойственно делить мир на черное и белое, добро и зло, не различая полутонов.

«Для детей до шести лет не существует еще таких понятий, как аллегория, ирония, тем более когда речь идет о таких сложных понятиях, как жизнь и смерть. Они воспринимают все как настоящую реальность», – говорит Елена Смирнова. Неизбежно возникает вопрос: в мире каких фантазий и какой реальности живут современные дети, играющие в «Монстров»?

Сегодня много говорится о том, что современные дети не ценят свои игрушки. Часто ломают их не из желания посмотреть, что внутри (что является важным элементом познания мира ребенком), а просто потому, что игрушка им надоела. Настаивают на приобретении новых игрушек часто лишь из зависти, «потому что у Кати такой же». Имеют в несколько раз больше игрушек, чем нужно (известно, что сознание двухлетнего ребенка может концентрироваться на шести-семи объектах, а у младших – и того меньше).

Слишком привязаны к экранным развлечениям (сначала к мультфильмам, а потом и к видеоиграм). Некоторые игрушки превращают детей в пассивных нажимателей кнопок, чем напрочь убивают детскую фантазию. Эти проблемы известны, и, скорее всего, они являются неизбежным следствием жизни в обществе потребления. Рецептом от этого служит родительский стержень – разумное ограничение, основанное на воспитании, привитии ценностей. Но... Здесь-то мы и сталкиваемся с серьезной проблемой.

На дворе 2015 год. В репродуктивный возраст вступило поколение 90-х. Это те, кто сегодня все больше пополняет ряды т. н. креаклиата. Их детство проходило уже не столько на дворах, детских площадках, в спортивных секциях, сколько перед экраном приставок и компьютеров (с «Мортал Комбатом», «Контрой» и «Варкрафтом»).

Они росли на фильмах о Гарри Поттере вперемешку с американскими боевиками и циничными подростковыми комедиями. Наивен тот, кто полагает, что яркий запоминающийся образ Воланта Де Морта может затмить в подростковой психике какое-нибудь «унылое г...но» с уроков литературы в школе типа героев «Тихого Дона» Шолохова или «Трех сестер» Чехова.

Не верите – спросите сегодняшних 25-летних. Гарри Поттер ведь только с виду сказка, а на самом деле 15-часовой рекламный ролик Великобритании с ее дворцами викторианской эпохи, манерами, юмором и мифологией.

Это инфантильное поколение (вернее сказать, некоторая его часть) и сегодня продолжает потреблять экранную смерть как во всевозможных онлайн-стратегиях, так и в современных сериалах типа «Игр престолов». Эта, без преувеличения, запоминающаяся экранизация саги Джорджа Мартина отдельно заслуживает нескольких слов. Помимо рекламы все той же Великобритании (фильм снимали в Северной Ирландии, и даже малообразованный человек угадывает в Старках и Грейджоях шотландцев, а в Ланистерах англичан), фильм пропагандирует насилие, борьбу за власть, основанную на лицемерии во всех его проявлениях.

В фильме более чем откровенно для телесериала демонстрируются как сексуальные сцены, так и сцены убийств, изобилующие поистине анатомическими подробностями. Невооруженным глазом видно, что эти сцены вставлены в фильм специально для рейтингов. Иногда создается впечатление, что сериал только ради них и снимается.

Именно эти новоиспеченные папаши и мамаши, адепты «Игр престолов» и прочих, проецируют потребленные ими образы на реальную жизнь и покупают сегодня «Монстров-Хай» и прочий ширпотреб своим детям. Если ты привык видеть, как твоим экранным героям то руку отрежут, то кишки наружу выпустят во всех подробностях, почему же не купить труп-куклу для ребенка?

Что вверху – то и внизу. Потребленные образы взрослых будут проецироваться на мир ребенка. Проблема в том, что эти чада несут свои куклы в детские садики, где, естественно, помимо них находятся дети разных родителей. Печально то, что воспитание различается, а культура потребления одна – массовая. Среда сегодня влияет на ребенка больше, чем мама с папой.

И вот уже ребенок «приличных родителей» тащит их за рукав в магазин с требованием купить куклу-монстра, потому что «у всех в садике такая уже есть». Или после просмотра очередной серии в «Ютубе». Именно там дети сегодня смотрят мультики, подтверждением чему служит то, что у русскоязычного канала «Монстров-Хай» более трех миллионов подписчиков.

Конечно же, «Монстры» неотделимы от пресловутого консьюмеризма, азы которого закладываются в умы малолетних будущих завсегдатаев торговых центров, макияжных, парикмахерских и бутиков (основная целевая аудитория «Монстров» и их предшественников «Вингс» – девочки). Это огромная бизнес-индустрия. В случае монстров, скорее всего, мы имеем дело с пресловутым пресыщением западного общества ценностями «нормального человека» и поиском очередной формы развлечения.

В остальном «Монстры» до жути стандартны. Детям навязывается как агрессивный внешний образ длинноногой худобины (из-за чего, вообще-то, у многих девочек-подростков развивается комплекс полноты на всю жизнь), так и не менее агрессивные поведенческие алгоритмы взаимодействия с социумом. Вот строчка из клипа к новой песне про монстров Fright (страх): «Загадочный взгляд, все быть такой же хотят – до жути стильной, жутко стильной. Когда со мною друзья, так и чувствую я себя всесильной. Монстры правят бал».

Заметьте – всесильной, а не всепрекрасной, например, что, конечно же, гораздо уместнее для девочки.

Потребительская логика устроена таким образом, что осознанный выбор всегда уступит место эмоции. Можно сколько угодно взывать к здравому смыслу родителей, но толку от этого будет мало.

Эту ситуацию должно регулировать государство, не оставляя будущее наших детей под контролем транснациональных воротил игрушечно-мультипликационного бизнеса. Поэтому недавняя инициатива депутатов ограничить ввоз в Россию кукол-монстров понятна. Проблема в том, что пока мы не предложим внятной альтернативы западной «смертельной» дребедени (для Барбариков и Лунтиков, к сожалению, стеллажи в детских магазинах пока не предусмотрены), толку не будет.

Можно сколько угодно говорить о ценностях, но кому? Какой аудитории? Представление о добре и зле закладывается в ранние годы жизни, и их невозможно смешивать. Кто может гарантировать, что завтра на смену подиумно-панельным девочкам «Вингс» и синюшным модницам «Монстрам-Хай» в качестве детских кумиров не придут уже всесильные роботы, киборги, трансформеры и прочие бездушные твари на трехметровых каблуках?