Во времена СССР было проще. Существовала теория классовой борьбы, ею и надлежало руководствоваться. Благо отсутствие религиозных догм и интернационализм позволяли не перегружать советскую внешнеполитическую стратегию лишними деталями.

Не следует забывать, что Москва остается для Анкары «историческим» врагом

Правда, классовое сознание не заставило трудящихся Третьего рейха во время Отечественной войны перейти на сторону первого в мире государства пролетариата и трудового крестьянства. А также не сказалось на позиции трудящихся американских – ни в корейскую войну, ни во вьетнамскую.

Впрочем, опыт СССР по взаимодействию с национально-освободительными и революционными движениями, а также странами социалистической ориентации, который мог бы дополнить теорию практикой, не был проанализирован отечественными специалистами.

По разные стороны Дамаска

Мягкая сила России, о которой много говорят политологи, может быть реализована не столько в прямой конкуренции с Соединенными Штатами – выиграть у них в таком формате невозможно, сколько за счет использования провалов США. Что отличает кулачный бой без правил от восточных единоборств, в которых сила имеет определенное значение, но владение техникой куда более важно. Впрочем, дзюдо для высшего отечественного руководства – искусство достаточно знакомое.

Рассмотрим несколько подробнее мотивы действий тех, кто участвует в новой «Большой игре», которую Москве навязали Вашингтон и Брюссель. Коль скоро возможность равноправной евроинтеграции России не может (и, похоже, изначально не могла) быть реализована, остается попытаться понять, с кем и с чем ей придется иметь дело в ходе новой холодной войны.

Турция – сосед и один из крупнейших торговых партнеров нашей страны. Зависимость от России в сфере поставок энергоносителей абсолютна. Так, в первой половине 2013 года Турция импортировала из РФ 12,9 миллиарда кубометров природного газа. За тот же период 2014-го – 14,07 миллиарда кубометров, прирост составил девять процентов.

Впрочем, это заставляет Анкару искать альтернативные источники нефти и газа, поддерживая любые проекты, которые могут предоставить ей возможность снизить объем поставок из РФ, будь то Транскаспийский газопровод или проект «Набукко».

Именно перспектива транспортировки углеводородов из Саудовской Аравии и Катара в ЕС через Сирию и Турцию стала причиной резкого охлаждения отношений Р. Т. Эрдогана и Б. Асада, превратив приграничные районы последней в базу для оппозиции, пытающейся свергнуть режим в Дамаске вооруженным путем. Здесь проявилось непостоянство политики Анкары.

Незадолго до начала «арабской весны» турецкое руководство объявило об особых отношениях с Ливией и Сирией, включающих безвизовый режим и зону свободной торговли. После этого поддержка Анкарой коалиции, свергнувшей М. Каддафи, и формирование при ее участии из сирийских дезертиров и джихадистов-иностранцев антиасадовских отрядов заставляют относиться к любым обязательствам Анкары, в том числе в отношении России, как к временным. Пересмотрены они могут быть в любой момент.

Турция, на чьей территории находится около миллиона сирийских беженцев, через границу которой идет непрерывный поток джихадистов – туда и обратно, – единственное прифронтовое государство из инициаторов гражданской войны в Сирии. Заявление вице-президента США Д. Байдена о региональных союзниках США, поддерживающих террористов, было болезненно воспринято турецким руководством именно потому, что соответствует действительности.

При этом Анкара в сирийской гражданской войне увязла: расходы растут, беженцев нужно обустраивать, боевиков – контролировать, уничтожить армию Асада не удалось. Не случайно турецкое руководство поставило в качестве условия участия своей армии в операции США против «Исламского государства*» (ИГ) свержение правящего в Дамаске режима: самостоятельно сделать это поддерживаемые Анкарой, Эр-Риядом и Дохой вооруженные отряды оппозиции не могут.

Участие турецких военнослужащих в войне на территории арабского государства против его центрального правительства неизбежно вызовет жесткую реакцию в странах арабского мира – исходя из «генетической» памяти о недавнем по историческим меркам времени, когда они представляли собой не более чем вилайеты Оттоманской Порты.

Это укрепит позиции Асада в Сирии, превратит его противников в марионеток Турции в глазах значительной части местного населения, интенсифицирует поставки ему российских ВВТ, вызовет непредсказуемую ответную реакцию Ирана и шиитов Ливана и Ирака. В то же время балансировать до бесконечности на грани войны Турция не может.

Бои в Сирийском Курдистане между боевиками «Исламского государства» и Рабочей партии Курдистана (РПК) курды проигрывают. Об этом говорят демонстрации их сторонников в Турции и странах ЕС, обвиняющие Анкару в сознательном бездействии. Ключевой город приграничного региона – Кобани – частично захвачен ИГ при отсутствии какой-либо реакции со стороны Турции, помимо допуска на ее территорию части беженцев (на момент написания статьи – до 200 тысяч). 

Анкара явно рассчитывает на то, что исламисты максимально ослабят курдские отряды РПК, усилившиеся с началом антитеррористической операции против ИГ, тем более что выход РПК из военного противостояния с Турцией заморожен.

2 октября турецкий парламент одобрил мандат на проведение операции против ИГ и других террористических группировок в Сирии и Ираке. Решение поддержано 298 голосами против 98.

Мандат выдан сроком на один год и вступил в действие 4 октября. Согласно ему турецкая армия имеет право проводить антитеррористические операции в Ираке и Сирии. Анкара может предоставлять в пользование территорию страны и свои военные базы силам международной коалиции против «Исламского государства».

Отметим, что именно вытеснение значительного числа исламистов из Турции в Сирию после начала контртеррористической операции усилило «Джабхат ан-нусра» и ИГ, которые атаковали позиции сирийских курдов. Тем самым Анкара ослабила и исламистов, и РПК в приграничной полосе, дав силам главы курдской автономии в Ираке М. Барзани, с которым выстроились прочные отношения, шанс занять место отрядов РПК.

Это не первая попытка, поддержанная турецкими спецслужбами: в 2013 году при помощи МIТ боевики Барзани перебрасывались из Иракского Курдистана в курдские районы Сирии, но были выбиты оттуда РПК.

Эксперты полагают, что турецкие спецслужбы ведут негласные консультации с ИГ. Об этом говорит освобождение 46 сотрудников турецкого консульства, захваченных исламистами в Мосуле, в отличие от западных заложников. Характерно, что охрана дипломатов передана силам специального назначения МIТ, которые будут размещены во всех посольствах Турции в «проблемных» странах.

#{image=834059}В их служебные обязанности входит агентурная разведка в непосредственном окружении дипмиссии. Речь идет об активизации разведывательного сегмента под дипломатической «крышей». Его усиление свидетельствует об изменении режима разведывательной деятельности. Обычно это происходит перед крупными военными операциями.

Свержение режима президента Асада остается на повестке дня Соединенных Штатов, несмотря на проблему ИГ. России и местным союзникам Асада, в первую очередь Ирану, необходимо быть готовыми к реализации американцами силового сценария, в котором атаки ВВС США на позиции ИГ являются только разведкой боем перед использованием для уничтожения укрепрайонов, бронетехники и авиации Дамаска.

Об этом косвенно говорит то, что западный блок ведет воздушные операции против ИГ без той координации с правительством Сирии и иранцами, которая была бы необходимой, если бы именно ИГ представляло собой главную цель коалиции. Позиция Турции подтверждает эту версию.

Характерно, что основной поток контрабандной нефти, экспорт которой из Сирии и Ирака по ценам, сниженным от двух до четырех раз относительно мирового рынка, дает ИГ до трех миллионов долларов в день, осуществляется в основном через Турцию (преимущественно через порт Джейхан). Обязательства Анкары перед Вашингтоном прекратить этот поток не выполняются.

США смотрят на это сквозь пальцы, как и на экспорт нефти из Иракского Курдистана в обход Багдада. Арест, наложенный в августе американским судом на партию нефти объемом один миллион баррелей и стоимостью 100 миллионов долларов, доставленную танкером в Техас из Иракского Курдистана, стал исключением из этого правила.

Куда дует бриз

С точки зрения стратегических российских интересов позиция Турции по ситуации в бассейне Черного моря, в том числе по Крыму, не менее важна, чем по вопросам трубопроводов. В этой связи характерны учения НАТО «Бриз-2014», которые проводились 4–13 июля у побережья Болгарии, и плановые маневры ВМС Украины и НАТО «Си Бриз – 2014», прошедшие 8–10 сентября в северо-западной части Черного моря. Одновременно с ними Россия проводила масштабные учения Черноморского флота (ЧФ).

В июле НАТО задействовало семь судов турецкого ВМФ (в том числе две подлодки). В сентябрьских учениях участвовал турецкий фрегат Aruj. При этом, несмотря на плановый характер, и первые, и вторые демонстрировали поддержку Киева в его конфронтации с Москвой. Хотя программы учений не предусматривали участия кораблей стратегического назначения, корректировку «Си Бриз – 2014» осуществлял ракетный крейсер США «Велла Галф».

Вхождение Крыма в состав России вопреки усилиям США и стран Евросоюза, с одной стороны, вызвало в высших политических эшелонах Турции удовлетворение: отношения Р. Эрдогана с Б. Обамой, А. Меркель и Ф. Олландом остаются прохладными. Независимая от западного сообщества политика Москвы по кризису на Украине открывает для Анкары широкие возможности по решению собственных проблем, включая вопросы Северного Кипра и распространения влияния на районы Сирии и Ирака, считающиеся в Турции зоной, отторгнутой от нее европейскими державами, включая Алеппо и Мосул.

С другой стороны, разрыв отношений Эрдогана с проживающим в США лидером нурсистов Ф. Гюленом исключил из повестки российско-турецких отношений проблему школ движения «Нурджулар*», закрытых после прихода к власти президента Путина. Лоббирование Анкарой своих исламистов на постсоветском пространстве завершилось – кампания по закрытию контролируемых ими образовательных заведений не только не вызывает протестов Турции, но и проводится по согласованию с руководством этой страны.

Это отнюдь не означает, что правящая Партия справедливости и развития перестала быть исламской. Однако лобовое продвижение интересов родственных ей структур из разветвленной сети партий и движений, относящихся к «Братьям-мусульманам*» (БМ), в России на нынешнем этапе неактуально. Открытая конфронтация Турции с Израилем, Египтом и ХАМАС и в скрытой форме с Саудовской Аравией (из-за противостояния правящей в королевстве династии опасности, которую для Эр-Рияда представляет политический ислам) для Анкары более чем достаточна. 

На этом фоне контакты, которые поддерживает с ХАМАС МИД РФ, оставляют турецких исламистов на российском направлении без аргументов, адресуемых Израилю и США. В то же время использование в ближайшей перспективе украинскими и американскими спецслужбами исламских радикалов против России в Крыму может обострить отношения Анкары с Москвой.

При этом крымско-татарский фактор особенно важен для автора стратегии неоосманизма, премьер-министра Турции А. Давутоглу, вследствие его этнического происхождения – именно через его офис может быть разыграна комбинация такого рода.

При действии антироссийских санкций Турция готова к освоению крупных проектов в Крыму, в первую очередь рассчитанных на государственное финансирование. Однако она готова и к инвестициям на полуостров. Кроме того, санкции дают возможность увеличить объем двусторонней торговли, составляющий более 33 миллиардов долларов.

Полную версию текста можно прочесть на сайте «Военно-промышленный курьер»

* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ