Россия поддерживала президента Туниса Зина аль-Абидина Бен Али до тех пор, пока он не бежал в Саудовскую Аравию 14 января после 23 лет правления.

Большинство россиян сегодня к слову «революция» относятся с цинизмом, в лучшем случае, а в худшем – с враждебностью

В начале февраля, в то время как толпы демонстрантов стояли на каирской площади Тахрир, президент РФ Дмитрий Медведев сделал звонок президенту Египта Хосни Мубараку в знак его поддержки. 11 февраля президент Мубарак подал в отставку после 30 лет нахождения у власти.

Весь июнь, июль и август российские дипломаты и комментаторы язвили по поводу кампании НАТО и его бомбардировок в Ливии. Наконец, накануне конференции по Ливии в Париже 1 сентября Россия присоединилась к числу стран, признавших повстанческую коалицию, став 75-й страной по счету в этом списке.

Даже сегодня российские депутаты продолжают публично оплакивать свержение Муамара Каддафи после его 42 лет пребывания у власти.

Казалось бы, после Туниса, Египта и Ливии Министерству иностранных дел России придется переосмыслить свою политику. Это как в бейсболе, три страйка – и вы выходите из игры.

Но министр иностранных дел Сергей Лавров все еще намерен продолжать игру.

И теперь он столкнулся с четвертым крупным восстанием «арабской весны» – в Сирии.

Руководители таких разных стран, как Иран, Ирак, Турция, Великобритания и Соединенные Штаты, все говорят в разной степени о том, что 41-летнее правление семьи аль-Ассада должно подойти к концу.

За последние шесть месяцев, по подсчетам ООН, силы безопасности президента Башара аль-Асада застрелили 2700 демонстрантов, в том числе, по меньшей мере, 100 детей. Несмотря на это масштабное кровопролитие, протесты не идут на убыль.

Тем не менее, министр иностранных дел России заявил в понедельник, что он выступает против резолюции Совета Безопасности ООН, осуждающей режим Ассада. Вместо этого он призвал к диалогу между президентом Ассадом и оппозицией.

Никто не знает, какую роль Сирия будет играть в ближайшие месяцы. Ясно одно: влияние России в арабском мире теперь будет значительно сокращено. До этого года Россия имела непропорционально большое влияние в регионе, во многом благодаря импульсам старых советских отношений и сделкам о вооружениях.

Теперь арабские друзья России находятся в подполье, в эмиграции или в суде. После попыток уцепиться за стареющих автократов Москва сталкивается с проблемами на пути к восстановлению влияния среди новых элит. Новые власти в Тунисе, Каире и Триполи хорошо помнят, какую сторону занял Кремль во время революции.

Реакционная внешняя политика Москвы отражает глубоко укоренившийся и широко распространенный консерватизм в современной России. Население России стареет и уменьшается, и многие люди скептически относятся к «молодежным» восстаниям арабского мира.

Для американцев Кремль в 2011 году – это Белый дом в 1968-м: Ричард Никсон в окружении консервативных чиновников-ветеранов Второй мировой войны, напуганных и озадаченных молодежными бунтами, происходящими по всему миру.

После катастрофического 20-го века многие россияне по-прежнему принимают консервативное предложение, сделанное в 2000 году кандидатом в президенты Владимиром Путиным – мир, спокойствие и разумный экономический рост.

Большинство россиян сегодня к слову «революция» относятся с цинизмом, в лучшем случае, а в худшем – с враждебностью.

Источник: Voice of America (перевод – ВЗГЛЯД)