Европейцы создали себе уютный мирок, в котором им очень комфортно и удобно жить. В нем действуют придуманные ими для себя правила, именуемые демократическими ценностями. Европейцы боятся любых потрясений этого мирка. В том числе и со стороны мигрантов (со своими жизненными ценностями), приток которых возрос в последнее время. Европа не то что не готова к такому вызову, она просто не хочет его принимать, поскольку это будет означать изменение существующих правил.

Весь этот шум вокруг «провала политики мультикультурализма» и нашествия «новых кочевников» есть не что иное, как стремление «красиво» обосновать это «нежелание

Между тем демократия должна быть готова к трансформации. Она способна на это. Более того, демократия уже по определению такая вещь, что ее можно совершенствовать до бесконечности или, точнее, до полного абсурда. Но главное состоит в том, что демократия в разных государствах, этнических и культурных сообществах не может существовать в одинаковых формах. Она неизбежно приспосабливается к местным особенностям. А иначе это уже не демократия.

Так и при изменившемся этническом составе Европы демократия может стать несколько иной, нежели сейчас. Это нормальный процесс.

Если задуматься над первоначальным содержанием термина «демократия», то можно вспомнить, что возник он в эпоху античности для обозначения политического строя части греческих городов-государств с выборной системой власти. При всем при этом античное общество считается классическим образцом рабовладельческого строя, отказывающего в элементарных правах тем, кто в силу тех или иных обстоятельств оказывался рабом. Не правда ли, очень странная демократия с позиций сегодняшнего дня и настоящего культа прав личности вплоть до права публично демонстрировать, мягко говоря, нетрадиционные черты поведения?

#{best_opinions}Возьмем современный Иран и последние президентские выборы в этой стране. Все выглядит вполне демократично: всеобщие выборы, равные избирательные права для всех слоев населения, открыто действует оппозиция, выдвигающая своего претендента на президентский пост и так далее. Внешне все как в Америке или где-нибудь в Европе, а между тем именно оттуда слышен громкий хор голосов о попрании демократии диктатурой Ахмадинежада. Несмотря на то что за действующего президента проголосовали более 60% иранских избирателей.

Между тем тех, кто голосовал за Ахмадинежада, обвиняют в том, что они сделали недемократический выбор. Но это их выбор, и как выбор подавляющего большинства населения страны может быть объявлен недемократическим? К слову, в том же Иране (да и не только там) многие сомневались в демократичности выборов, по итогам которых к власти пришел Джордж Буш-младший. Но смутило ли это самого Джорджа Буша и его сторонников? Да нисколько. Наоборот, они гордились системой подсчета голосов, благодаря которой президентом стал именно Джордж Буш, хотя его соперник Альберт Гор в целом набрал больше голосов по стране.

Так что не только Восток – дело тонкое. Демократия, как выясняется даже при ближайшем рассмотрении, – вещь не менее тонкая. Что, конечно же, не повод отказываться от нее. За народом всегда должно быть закреплено право выбирать себе власть. Другое дело, что сам выбор может оказаться ошибочным. Как, например, ошиблись когда-то немцы, отдав свои голоса за Адольфа Гитлера и его Национал-социалистическую партию.

Однако получается, что нынешняя Европа не хочет изменений, не желает приспосабливаться к ним. Весь этот шум вокруг «провала политики мультикультурализма» и нашествия «новых кочевников» есть не что иное, как стремление «красиво» обосновать это «нежелание». Мол, мы не способны справиться с проблемой мигрантов.

Однако несложно понять, насколько надуманна и раздута эта проблема. И хоть убейте меня, не вижу в происходящем сегодня в Европе проблем мультикультурального свойства. «Новые кочевники» – это обычные мигранты, люди, стоящие в самом низу социальной лестницы. У них обычно не бывает даже того набора прав, что есть даже у самого бедного гражданина страны.

Исходя из этого определения «новых кочевников», четко видно, что проблема – не политического свойства, не из сферы межнациональных отношений, но социального характера.

Любые мигранты социально более активны, чем местные жители. Их активность объяснима – им нужно начинать жизнь в совершенно новом для них месте совершенно с нуля. Более того, зачастую (из-за отсутствия или, вернее, минимального наличия легальных способов добиваться благополучия) мигранты уходят в криминал, что тоже не прибавляет им популярности у коренных жителей.

Таким образом, неприязненное отношение местных к пришлым (опять же в силу социальных причин – «понаехавшие» отбирают у них работу, занимаются криминалом и так далее) автоматически переносится на всю национальность этой группы мигрантов.

Но ведь это вовсе не означает, что противостояние возникает из-за разницы культур, вызванной национальными особенностями. Так что воспринимать мигрантов как представителей некоей национальной культуры по меньшей мере неправильно. Они, прежде всего, представители социального, если угодно, слоя.

Продвижение же мигрантов по социальной лестнице вверх, появление у них прав и обязанностей (иными словами, вовлечение в социальную жизнь страны), а тем паче вхождение в средний класс (как опору демократических ценностей) автоматически выводит их из каких-либо маргинальных слоев.

Источник: «Русский журнал»