Кавказ притягателен для русских, и поэтому он так широко воспет в русской культуре. Культура черкесов, чеченцев, дагестанцев и всех народов Кавказа всегда манила русскую интеллектуальную элиту. Недаром еще в XIX веке в среде русских интеллектуалов и офицеров было модным и считалось особым шиком носить черкеску и подражать Кавказу. Вспомним наиболее прославленного и популярного в этом смысле Лермонтова. Не скажу, что я заинтересовался Кавказом из романтических побуждений, просто для меня это очень притягательная среда. Русские, живущие на Кавказе, с которыми мне приходится общаться, они тоже иные. Они качественно иные, чем многие из тех, с кем мне пришлось прожить свою жизнь в Москве и Петербурге. У них иное отношение к жизни и смерти, на Кавказе ведь по-иному строятся отношения между людьми, и это накладывает отпечаток на мировосприятие русских, живущих на Кавказе, которых в какой-то мере можно считать кавказцами. Но это не главное.

Именно на Кавказе существует возможность создания, построения естественной демократии

Главное, мне кажется, вот что. Если мы говорим о становлении в РФ демократического общества, подлинной Федерации, в которой будут уважаться и, как сложная мозаика, складываться чаяния и опыт многих народов нашей страны, то Кавказ здесь является ключевой территорией. Именно на Кавказе существует возможность создания, построения естественной демократии, основанной на принципиальной договоренности огромного количества разнообразных этнокультурных общностей, которые различаются между собой с точки зрения лингвистической и культурной, но объединяются общей социальной этикой, этикой отношения друг к другу.

Поэтому я отношусь к Кавказу как к некой лаборатории демократии в России. Подлинная демократия в России придет с Юга. Недаром события гражданской войны происходили в основном на юге, в регионе Северного Кавказа, Дона, Кубани. Как и всегда, сейчас народы именно этого региона – казаки, русские, кавказцы – являются «законодателями мод», по крайне мере, должны быть таковыми. Должны быть законодателями мод именно с точки зрения обретения форматов свободы, демократии и нормального общества. Демократия в России должна насаждаться не через либерально-космополитическую элиту, не через московские салоны, а должна приходить изнутри России. На мой взгляд, внутри России наиболее развитыми с точки зрения естественной демократии являются регионы Кавказа и прилегающие к нему регионы. Поэтому я воспринимаю Кавказ с политических позиций, прежде всего.

#{best_opinions}Я не употребляю слово «геноцид» по отношению к событиям XIX века, т.к. термин «геноцид» – это детище 20-го века. Но трагические события, которые происходили в ходе Кавказской войны, а особенно на Северо-Западном Кавказе, должны получить свою оценку как со стороны историков, так и политическую оценку. Надо признать, что никакого мирного завоевания Кавказа не было. Абсурдно об этом говорить каждому, кто умеет читать по-русски хотя бы в рамках школьной программы, кто читал «Герой нашего времени». Не надо стесняться говорить об этом, не надо стесняться говорить о мухаджирстве, о методах ведения имперской войны. Это была не колониальная война, потому что Кавказ – это не колония, а именно имперская война по расширению границ империи.

Огромную роль, на мой взгляд, в этой войне сыграла Грузия. Под предлогом защиты грузин Россия и начала Кавказскую войну. Именно грузинское дворянство, грузинская аристократия играли ключевую роль в формировании офицерского состава Кавказской армии. Если вспомнить поход Шамиля на Боржоми, где он захватил жен представителей генералитета Кавказской армии, то среди них были именно представители грузинской аристократии, которых потом меняли на его сына Магомед-Амина.

Что касается того, что случилось с черкесами, то я вспоминаю диалог между военным министром Милютиным и атаманом Войска Донского. Когда атаман Войска Донского, казак, сказал: «Как поступают с черкесами – это бесчеловечно, так поступать нельзя!», то Милютин ему ответил: «Вы рассуждаете как казак, а должны рассуждать как государственный деятель. Государственный деятель должен оправдывать действия государства». Этот диалог очень симптоматичный. У черкесов с русскими нет конфликтов, нормальные русские люди не могут без содрогания читать мемуары и воспоминания русских журналистов и офицеров, описавших страшные сцены, которые они наблюдали на побережье Черного моря и в черкесских аулах. Этих фрагментов было очень много. Тот, кто это не признает, тот просто презирает достоинство русских людей, потому что именно русские офицеры, русские люди описали трагедию черкесов. Именно они были свидетелями тех событий. Большинство из них не оправдывало ни в коей мере бесчеловечные действия государственного правительства. Но были те, кто это оправдывал, в основном люди, имевшие отношение к имперской власти, генералы типа Милютина, который считался либералом в России.

Характерно, что именно либералы затевают на Кавказе самые кровавые дела. Как в 90-е годы ХХ века ельцинское правительство затеяло кровопролитную бойню в Чечне, так и Милютин продвигал реформы, которые для кавказских народов обернулись кровопролитной бойней. При Николае I, который снял Ермолова за жестокость, горцы пытались по-другому разговаривать, хотя я не идеализирую Николая Павловича.

Государство относится к Кавказу как к некой системной проблеме, которую надо решить. Сталину мешали чеченцы, балкарцы, карачаевцы и ингуши; он решил – взять и переселить, выслать людей на перевоспитание. Таковы традиции государства. Но позиция русских людей другая, русские люди всегда сочувствовали трагедии, которую пережили кавказские народы. И я говорю, не просто выдумывая, я могу сослаться на массу подтверждений.

Вот эти две разные позиции государства и общества проявляются и в современной политике на Кавказе. Государство смотрит с позиции больших величин, и поэтому высокий чиновник, например, может позволить себе фразу: «Студентов, которые обучаются в арабских странах, необходимо подвергать адаптации». Не с каждым конкретно человеком работать, а как бы все они «плохие». По мне, так адаптации надо подвергать скорее выпускников Оксфорда, Кембриджа и Гарварда, от которых к нам пришли разрушения.

Моя позиция по истории Кавказской войны такая: о ней надо говорить бережно, понимая, что это история жизней огромного числа убитых, умерших страшной смертью людей. За ними идут судьбы и трагедии, которые не забыты. И поэтому недопустимо громогласно заявлять на широкие массы БЫЛО – НЕ БЫЛО. Осторожнее, деликатнее должен происходить вменяемый разговор. Понятие «геноцид» я считаю просто неточным. Это преступления государственного режима, преступления Российской империи по отношению к черкесскому народу. В общем, надо нарабатывать тут аппарат общественного разговора об этой, на самом деле, важной странице нашей истории.

Источник: Сайт Islamnews