Некоторое время назад я взял на себя смелость утверждать, что тотальное ограждение детей от вопросов сексуального воспитания выглядит довольно сомнительно. Потому что все дети рано или поздно все равно будут заниматься сексом, и лучше, если они узнают о подобных сторонах человеческой жизни от своих родителей, чем от кого-то еще.

#{best_opinions}Этот мой комментарий вызвал бурю негодования среди многих поборников нравственности. И вот сама жизнь подкинула мне прекрасную иллюстрацию к тому, о чем я, собственно, и говорил.

На днях мой шестилетний сын сидел со мной за столом и читал вслух сказку Александра Сергеевича Пушкина о Золотом петушке. Детское издание. Очень красивое.

«Негде, в тридевятом царстве,

В тридесятом государстве,

Жил-был славный царь Дадон», – читал мой сын.

И дальше о том, как царь Дадон был грозен, а потом решил уйти на покой, и тут его стали постоянно беспокоить соседи.

«Что и жизнь в такой тревоге! – продолжал читать сын, –

Вот он с просьбой о помоге

Обратился к мудрецу,

Звездочету и скопцу.

Шлет за ним гонца с поклоном.

– Папа, – вдруг спросил меня мой шестилетний сын, – а что значит – скопцу?

Я, честно говоря, сначала даже не поверил своим ушам.

– Чего, – говорю, – значит?!

– Ну вот тут написано, – говорит Глеб, – звездочету и скопцу. Звездочет считает звезды. А что значит – скопцу?

Вот как, интересно, ответили бы на этот вопрос поборники нравственности? Здесь ведь не отмахнешься. Это вам не японские мультики. Это Пушкин. «Сказка о Золотом петушке». Поэтому ответить придется.

Пришлось рассказывать с самого начала. О том, откуда берутся дети. О том, что это, в общем, приятно. И о том, что существовали, а может, и сейчас существуют люди, которые сознательно лишали себя этого удовольствия для того, чтобы отдаться какому-нибудь особенному служению. Звезды считать, например.

Как вы полагаете, нанес ли этот рассказ моему ребенку непоправимую душевную травму? Как бы не так. Он деловито выслушал все это, сказал: «Понятно», – и как ни в чем не бывало продолжил чтение. А его словарный запас пополнился довольно редким и весьма красивым русским словом, которое вполне можно применять и не по прямому назначению, а в качестве выразительного эпитета.

А вот если бы я обманул его, сказал бы ему, что скопец – это, например, просто монах, а ребенок потом узнал бы истинное значение слова откуда-нибудь на улице или в школе – вот это да, это было бы потрясение. И недоверие к родителям, которые, оказывается, врут.

А я, в отличие от поборников нравственности, врать своим детям никак не хочу.

Источник: Блог Максима Кононенко