Меркель и Саркози в очередной раз договорились, и, как и следовало ожидать, это вызвало острый приступ оптимизма официальных лиц. Напомним, что они предложили переписать договор ЕС, особенно в части достижения более жесткой финансовой и бюджетной дисциплины. И вот его комментирует в Вильнюсе министр по европейским делам Франции Жан Леонетти в Вильнюсе.
Если машина проржавела, то бессмысленно ставить на нее новую магнитолу или красить диски, ее нужно просто менять
Энтузиазм неподдельный: «Предложения президента Франции Николя Саркози и канцлера Германии Ангелы Меркель сбалансированы. Они касаются бюджетной дисциплины и солидарности», – заявил французский министр на брифинге. Он сравнил ситуацию в зоне евро с пожаром в доме, после тушения которого нужно позаботиться о том, чтобы он не повторился. «Пожар потушен, давайте создадим защиту для зоны евро», – сказал министр.
Однако даже в его словах есть некоторые тонкости. По его словам, Франция хочет, чтобы по этому соглашению удалось договориться всем 27 странам Евросоюза, однако не исключает возможности, что новый пакт подпишут лишь 17 стран зоны евро. «Я думаю, что основная часть из 27 стран согласится с предложением и проектом. Но мы также говорили, что если не договоримся с 27 странами, то сделаем это между 17 государствами – членами зоны евро», – сказал Леонетти.
«Конечно, лучше, чтобы в Евросоюзе вперед шли бы 27 стран. Но мы хотим прогресса, поэтому у нас есть скоординированный, сильный, быстрый и окончательный ответ спекулянтам, напряжению на финансовых рынках», – заключил министр.
Это конечно, сильно. Однако возникает ряд вопросов. Первое – что делать с такими странами, как Великобритания? Выгонять из ЕС? Позволять им иметь свой вариант договора? Не ясно. Не ясно также, что делать с Польшей и некоторыми другими странами Восточной Европы, в которых новые правила вызовут социальную катастрофу (Латвия и Эстония – тому пример).
Второе. Если будет создан «новый» Евросоюз, точнее новая зона евро, то это неминуемо вызовет резкое падение уровня жизни в ряде южных стран, которые просто не могут существовать без девальвации своей валюты или наращивания долга. Значит, Германия и Франция готовы платить? А какова будет цена? Останется ли у этих стран более или менее внятная суверенная независимость? Или нет?
Третье. Денег на выплату накопленных долгов все равно не хватит. Значит, неминуемы либо списания, либо дефолты. Пусть и не завтра, но в течение двух-трех лет. Как быть здесь, кто и как будет компенсировать держателям суверенных долгов их убытки, кто и как будет решать, возможна ли эмиссия Европейского центробанка?
Четвертое. Падение уровня жизни населения все равно неизбежно, как ему объяснять, кто в этом виноват и что с этим делать? Причем если бы речь шла о 3–5% падения, то и ладно, но нас-то ждет падение на десятки процентов (даже без учета долгового кризиса). И разбираться с последующими социально-политическими проблемами можно только понимая, какую модель развития можно предъявить обществу. А если ее нет и нет даже попыток ее создать?
А есть и еще некоторые вопросы, в том числе чисто технические, ответов на которые тоже не видно. Вообще, нужно отметить, что специфика решения проблем в Евросоюзе – очень медленное продавливание. Вся евробюрократия и вся ее политическая машинерия в принципе не способны к принятию быстрых решений в условиях жесткого ограничения ресурсов и времени. Они быстро теряют всякую возможность поиска сложных компромиссов и начинают совершать серьезные ошибки. В том числе из-за того, что не могут правильно оценить быстро меняющуюся обстановку.
В общем, понимая казенный энтузиазм, могу отметить, что и сегодня чиновники делают ошибку, возможно, роковую. Системная ее суть состоит в том, что они любой ценой пытаются сохранить текущую политическую конфигурацию, в то время как она уже явно нежизнеспособна. Я не могу точно оценить ее политический потенциал, не настолько знаю внутреннюю еэсовскую «кухню», но уж экономически эту систему точно сохранить невозможно. Но, судя по всему, отказаться от нее у нынешних политических лидеров региона сил и возможностей нет.
С точки зрения здравого смысла это, конечно, бред. Если машина проржавела, то бессмысленно ставить на нее новую магнитолу или красить диски, ее нужно просто менять. Но если водитель намертво «привязан» именно к этой машине, он из штанов выскочит, но менять ее не даст. А кроме водителей у нас пока никто принимать решение не может. Демократия, это нужно понимать, такая форма правления, при которой вы можете абсолютно свободно выбирать из тех, кого вам предложат. Права предлагать, хотя бы и самого себя, она не дает.
Это очень хорошо видно по России – здесь конституционное право «быть избранным» ликвидировано как класс. Пойдите, запишитесь на проходное место в какую-нибудь партию, денег не хватит. Да и партий не Бог весть сколько, и думают они, в общем, примерно одинаково, лишь бы ничего не менялось. Но у нас-то эта система не с неба взялась, мы просто копируем лучшие демократические образцы. Другое дело, что по причине некоторой пока еще сохранившейся искренности делаем это чуть-чуть более прозрачно, чем авторы модели.
А беда в том, что эта модель уже нежизнеспособна. Опять же, не буду говорить о политике, я в ней не самый большой специалист, поговорю об экономике. Модель эта построена на предположении, что есть ресурс кормить некоторую часть общества («средний» класс) в обмен на его активную лояльность. Которая, в первую очередь, проявляется в поддержке той самой «демократии». Но по чисто экономическим причинам ресурса кормить эту группу больше нет, где гарантия ее дальнейшей лояльности? И что с ней делать, когда она начнет бузить?
Именно этот вопрос должен сегодня стать главным для элиты любой крупной страны, России в частности. Да и для главных стран Евросоюза тоже. Нужны некоторые новые принципы лояльности, а их пока никто не ищет. А зря. Последствия будут серьезные.
Источник: Worldcrisis.ru