За излишнюю монументальность скептики уже окрестили культурный центр «Кремлем-на-Сене». Они опасаются, что подобная демонстративность не пойдет впрок росту российской «мягкой силы» во Франции, цитирует публикацию RT.
Если бы не присоединение Крыма, если бы не роль Москвы на Украине и в Сирии, открытие собора было бы символическим событием
«Округлые матовые купола, венчающие шероховатое здание, которое состоит из слоев мрамора и стекла, блестят на зимнем солнце. Холодный воздух вибрирует от звука колоколов», – так пишет Liberation о православной церкви Святой Троицы у самого подножия Эйфелевой башни. В воскресенье на ее освящении присутствовал сам московский патриарх Кирилл.
В окружении 30 епископов и священников глава Русской православной церкви освятил храм, а затем провел в нем литургию. В «заполненной светом церкви с еще чистыми стенами, которые ждут, пока их покроют фресками и мозаиками», присутствовали православные, большая часть из которых – российские эмигранты давних и недавних времен, пишет автор статьи. Среди приглашенных издание отмечает супругу премьер-министра Светлану Медведеву, мэра Парижа Анн Идальго, спецпредставителя правительства Франции по развитию связей с Россией Жан-Пьера Шевенмана и французскую певицу, которую любят в Кремле, Мирей Матье.
«Кремль-на-Сене», «собор Святого Владимира» – так Российский духовно-культурный православный центр называют его противники. Впрочем, задумывался он как символ франко-российской дружбы, когда Путин и Саркози вели тесные переговоры по экономическому, энергетическому и военному сотрудничеству. Однако прошло девять лет, и отношения между Францией и Россией стали прохладными, если и вовсе не остыли, пишет автор статьи.
Сам центр открывали без особенной пышности и в отсутствие Владимира Путина. Как отмечает специалист по истории религий Жан-Франсуа Колозимо, по вопросу значимости этого проекта было много споров, но «если бы не новый геополитический контекст, если бы не присоединение Крыма, если бы не роль Москвы на Украине и в Сирии, то открытие этого собора было бы, конечно, символическим событием, но прежде всего религиозного и культурного характера».
В условиях дипломатического закрепощения и конфронтации с Западом Россия делает попытки выйти из своей изоляции, прибегая к «мягкой силе». Новый культурный центр многие рассматривают как отправную точку для распространения российского влияния – и находится она в самом сердце французского общества. По мнению Жан-Франсуа Колозимо, в таком случае этот центр разительным образом отличается от того, как обычно используют «мягкую силу»: он привязан к территории, на которой стоит, он большой, демонстративный. А обычно, наоборот, власть распространяется через влияние и интеграцию, а не через демонстративное утверждение. Поэтому, по словам эксперта, если он и будет как-то воздействовать, то только в религиозном ключе.
В новом храме разместится штаб-квартира епископа Корсунской епархии, которая объединяет приходы в Испании, Португалии, Франции и Швейцарии. Такая демонстрация силы и увеличение заметности России вызывают тревогу даже у некоторых из православного сообщества Франции, отмечает издание. Так, отдельные приходы хотели бы принадлежать архиепископии православных русских церквей в Западной Европе, то есть подчиняться Константинопольскому патриархату. И потому они опасаются экспансионистских стремлений московской церкви, которую они считают чересчур консервативной, националистической и слишком связанной с Владимиром Путиным, пишет Liberation.
Напомним, 19 октября президент Владимир Путин приветствовал открытие Российского центра во Франции. В РПЦ назвали храм в Париже видимым символом русско-французской дружбы.
Стоимость открывшегося в Париже Российского духовно-культурного центра и приобретенного для него участка в сумме составила около 168 млн евро, на проектирование и строительство комплекса потрачено 93 миллионов – вдвое больше, чем предполагалось на старте проекта в 2014 году.