Петербургские следователи возбудили уголовное дело по факту смерти трехлетней девочки после общего наркоза в коммерческой стоматологической клинике «Скандинавия».
Так как приступы злокачественной гипертермии, как у Маши, крайне редки, государство решило сэкономить, перерегистрировать это средство не стали
«По данному факту следственными органами возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности в связи с неисполнением лицом своих профессиональных обязанностей)», – отметили в пресс-службе ведомства.
Из материалов дела следует, что 9 января 3-летней пациентке была оказана стоматологическая помощь с применением общего наркоза. После этого у девочки ухудшилось состояние здоровья, и она была госпитализирована в детскую больницу, где и скончалась 11 января.
«В настоящее время проводятся необходимые мероприятия, направленные на выяснение всех обстоятельств происшедшего. В ходе расследования уголовного дела также будут выяснены причины несвоевременного направления в правоохранительные органы информации о наступлении смерти ребенка, – отметили в Следственном комитете. – Ход расследования уголовного дела находится на особом контроле у руководства ГСУ СК РФ по городу».
О том, как это случилось, газете ВЗГЛЯД рассказал папа девочки петербуржец Илья: «Мы довольно долго пытались вылечить зубы дочке без наркоза, искали среди многих петербургских клиник. Но у Маши болел не один зуб, у нее было много кариесов и два пульпита.
Единственным вариантом в этой ситуации было лечение под наркозом. Сами понимаете, маленький ребенок, столько больных зубов, иначе ее бы пришлось держать нескольким врачам довольно продолжительное время, что просто невозможно. После этого мы выбрали наиболее авторитетную, прогрессивную клинику «Скандинавия» и отправились туда», – рассказал папа девочки.
По его словам, лечение проходило хорошо. Маше вылечили все зубы, но при выведении из наркоза через несколько часов выяснилось, что у девочки редкое генетическое заболевание. У нее началась аллергия на наркоз, а именно – на препарат севоран, который, кстати, считается одним из самых безопасных. Эта болезнь называется злокачественная гипертермия и сопровождается повышением температуры тела. Двое суток врачи пытались спасти девочку, но безуспешно.
«9 января утром мы пришли к врачу, дочке сделали наркоз. Мы в это время ждали в коридоре. В районе часа дня врачи-реаниматологи уже начали предпринимать экстренные меры. У нее была очень высокая температура, они ее сбили, подключили к аппарату искусственного дыхания, от первого кризиса спасли... Тогда же, 9-го, днем, к нам вышел главный врач или зам главного врача, я уже не помню, и сказал, что ситуация тяжелая, рассказал о природе этого редкого генетического заболевания», – вспоминает отец.
По его словам, заранее узнать о такой предрасположенности девочки к применению общего наркоза было почти невозможно. Данное редкое генетическое заболевание проявляется только в такие моменты и в обычной жизни его никак не распознать. Это редкий случай – один на 100–200 тысяч наркозов.
«Но если бы рядом был препарат дантролен, все бы могло закончиться хорошо, – признался папа Маши. – Вероятность такого ужасного исхода при его применении составляет только 5–10 процентов».
Однако в России дантролен не сертифицирован, достать его здесь невозможно.
«Кого я виню в гибели дочки? – говорит Илья. – Не врачей – они, думаю, сделали все возможное. Скорее наше государство. У нас как в Африке. В США, к примеру, вообще запрещают делать наркоз, если в определенном количестве миль от больницы не будет этого препарата на всякий случай».
Врачи клиники, по словам Ильи, все эти два дня, пока шла борьба за жизнь его дочки, по разным каналам искали нужное лекарство за границей. По некоторым данным, препарат уже готовы были доставить самолетом из Германии, для чего в пожарном порядке пробили разрешение на его закупку, но не успели, и Маша умерла.
«Я не знаю, был ли готов этот самолет. Может быть, Маше уже и не смогли бы помочь, потому что этот препарат актуален только в первые часы. Но мне бы хотелось, чтобы этот самолет все же долетел и помог спасти уже других... Может быть, и эта публикация попадется на глаза кому-то из здравоохранения и что-то изменит», – отметил наш собеседник.
«К клинике у меня претензий нет, к комитету по здравоохранению – пока не знаю...» – резюмировал папа Маши.
Кого я виню в гибели дочки? Скорее наше государство. У нас как в Африке
Девочке было три года, она единственный ребенок в семье. В правоохранительные органы семья Маши не обращалась.
Пресс-секретарь комитета по здравоохранению Петербурга Евгения Семенова подтвердила газете ВЗГЛЯД, что в городе действительно нет препарата дантролен, впрочем, «так же как и в других регионах Российской Федерации».
«Поскольку он не зарегистрирован на территории нашей страны, закупать его мы не можем, не имеем права. Почему он не зарегистрирован – вопрос к Минздраву», – отметила Семенова.
До главного врача клиники «Скандинавия» газете ВЗГЛЯД дозвониться не удалось, однако комментарий главврач Татьяна Трофимова дала «Фонтанке.Ру»: «Мы использовали самый безопасный препарат севоран», – отметила она. В подтверждение этих слов приводится статистика: за 20 лет использования севорана из почти 700 миллионов пациентов только у 46 человек во всем мире возникала на него такая же реакция, как у Маши. А в России это единственный случай. Вместе с тем в Европе и во многих странах мира дантролен, который может помочь в подобных случаях, всегда под рукой. Когда случилась беда в Петербурге, медики обзвонили десятки европейских клиник. Лекарство уже нашли в Финляндии, но там больницы не имеют права его продавать. Нашли в Германии, и даже в последний момент добились в России разрешения на его покупку по жизненным показаниям, но не успели.
Издание отмечает, что в свое время дантролен закупался и в России, до 1997 года. Но так как приступы злокачественной гипертермии, как у Маши, крайне редки, государство решило сэкономить, перерегистрировать это средство не стали и с тех пор ввезти его в Россию официально нельзя. При этом отмечается, что ни одна европейская клиника без запаса дантролена просто не получит лицензии.
Согласен с этими рассуждениями и исполнительный директор Ассоциации анестезиологов и реаниматологов Санкт-Петербурга Виктор Погорельчук. В разговоре с корреспондентом газеты ВЗГЛЯД он признал, что ситуацию с отсутствием дантролена нельзя назвать нормальной, однако «от врачей тут мало что зависит»: «Мы не можем сами его закупать. Есть законодательные препоны, и этот вопрос уже не к нам. Конечно, и такие препараты, даже для очень редких заболеваний, также должны быть досягаемы».
Вместе с тем другой медик Константин Лебединский в комментарии «Фонтанке.Ru» сообщил, что в европейских больницах, даже в маленькой ЦРБ в эстонском Кохтла-Ярве, даже и без редкого медицинского препарата, возможно, могли бы спасти жизнь девочки. Для этого там у пациентов берут анализы перед анестезией и смотрят во время операции на специальный прибор капнограф, который фиксирует концентрацию углекислого газа в выдыхаемом пациентом воздухе и отслеживает состояние больного: чуть что не так – анестезию прекращают. В России же «далеко не каждая операционная может им похвастаться, тоже экономически нецелесообразно», отмечает издание.