Пятилетний план Китая нацелен на модернизацию традиционных отраслей, прежде всего химической и машиностроительной промышленности и автопрома, на которых держится экспортная мощь Германии и других стран ЕС. Параллельно Пекин делает ставку на робототехнику, биомедицину, ядерный синтез, квантовые технологии и связь шестого поколения.
Усиление промышленной и технологической мощи Китая может сильно навредить европейской промышленности и экономики, оставив ее далеко позади.
По оценкам экономистов Goldman Sachs, усиление промышленного и экспортного рывка Китая способно стоить экономике зоны евро 0,6% ВВП к концу 2029 года, а Германии – 0,9%. В зоне риска, в частности, немецкий и французский автопром, европейский Airbus и французская фармкомпания Safran.
«В Европе уже снижаются продажи автомобилей местных брендов, в том числе электромобилей, а китайские марки отбирают у европейских автопроизводителей долю рынка в Китае, который ранее был ключевым для них. Если рассматривать перспективу нескольких лет, то европейская автомобильная промышленность может трансформироваться в производителя высокотехнологичных брендов премиум-сегмента, а массовое производство автомобилей будет серьезно сокращено или прекращено вовсе. Тогда как китайские бренды могут вырасти до 20% в массовом бюджетном сегменте в ближайшие годы, если не будет различных барьеров», – говорит Дмитрий Баранов, ведущий эксперт УК «Финам Менеджмент».
Это приведет к резкому сокращению в Европе числа заводов, рабочих мест, а также финансовых результатов в массовом сегменте, где европейцам уже непросто конкурировать по цене с китайской продукцией, добавляет эксперт.
Почему европейцы проигрывают китайцам? Во-первых, производство автомобилей в Европе заметно дороже, чем в Китае – из-за дорогой энергии, высоких зарплат, жесткого экологического регулирования. С другой стороны, масштаб производства у китайских автомобильных компаний выше, у них дешевая рабочая сила, низкие логистические издержки внутри страны, господдержка и субсидии, отмечает Баранов.
Что касается соперничества с Airbus, то если КНР превратится в полноценного конкурента, китайские авиакомпании станут переводить свой флот на китайские самолеты, и это снизит спрос на лайнеры других авиаконцернов и ударит по их прибыли, объясняет Баранов.
КНР, по его мнению, может законодательно стимулировать покупку китайских самолетов, а также может ограничить доступ иностранцам к критически важным компонентам, оборудованию, сырью. В перспективе Китай может начать экспорт своих самолетов в развивающиеся страны по более низким ценам.
Еще одна проблема ЕС – он уже сильно отстает от Китая в технологической сфере. «Главная проблема ЕС в области технологического развития лежит не в себестоимости или слабой академичной и научно-технической базе, а в низкой скорости внедрения инноваций. Недавние исследования аналитической европейской организации Bruegel показали, что
на адаптацию прорывной технологии у Китая и США уходит в среднем от двух до четырех месяцев. Европа же заимствует зарубежные технологии или внедряет собственные разработки в три–восемь раз медленнее. Это системный барьер для всех технологических сфер»,
– говорит эксперт Фонда экономической политики Института Гайдара Ольга Пономарева.
В каких высокотехнологичных сферах позиции Европы наиболее уязвимы и сейчас, и через пять лет? «Во-первых, это полупроводники и производство чипов. Здесь ЕС очень сложно конкурировать с Китаем, который генерирует до 80% прорывных инноваций в производстве чипов, технологиях памяти и дисплеев. Хотя у Европы сохраняется превосходство в отдельных нишах (например, оптоэлектроника и фотонные чипы), в сегменте массового производства и инноваций вокруг него доминирование КНР подавляющее», – отмечает Ольга Пономарева.
Во-вторых, это прикладной искусственный интеллект. «ЕС уже, вероятно, упустил момент для конкуренции на поле практического внедрения ИИ. Китай уже опередил США и тем более Европу в робототехнике, авиатранспорте, биометрии, телекоммуникациях, и занимает 46% прорывных инноваций в компьютерном зрении», – говорит собеседник.
В-третьих, это квантовые коммуникации. «Хотя в целом по квантовым вычислениям США впереди, Китай специализируется на отдельных нишах – квантовая криптография и коммуникация, обеспечивая почти половину мировых прорывных инноваций», – говорит Пономарева.
Технологическому развитию Китая помогают мощная господдержка в виде прямых субсидий и льготные условия кредитования от госбанков. Плюс, конечно, доступ к энергии.
«Энергия важна для обеспечения развития ИИ-экономики. И в этом плане Китай находится в куда более благоприятном положении по сравнению с ЕС,
с учетом достаточно высокой степени диверсификации китайского импорта, солидных запасов энергоресурсов и взаимодействия с подсанкционными странами по поставкам энергетических товаров с дисконтом – с Россией и Ираном», – заключает Пономарева.
Одна из ошибок ЕС – как раз отказ от экономического сотрудничества с Россией и ее дешевых энергоресурсов, что в конечном счете привело к старту деиндустриализации европейской промышленности. Китай, наоборот, получает все эти дешевые ресурсы из России.
«Наш потребитель всегда выбирал продукцию в пользу европейских брендов, принимая во внимание их качество. Более того, многие люксовые вещи в Европе производились именно для российского рынка. Через санкции Европа сама себе отрезала путь к технологическому развитию и переходу на новый уровень вместе с США и Китаем. А Китай, наоборот, смог зайти на российский рынок, а также получить дешевые российские ресурсы, что дало возможность китайской экономике дать фору в сравнении с европейскими рынками. Это касается и автомобилестроения, и фармацевтики, и самолетостроения, и других технологических ниш, где необходимы, помимо технологий, еще и человеческие и природные ресурсы», – говорит Екатерина Новикова, доцент кафедры экономической теории РЭУ им. Плеханова.
По ее словам, в перспективе конкуренция сохранится между китайским и американским рынками, а вот Европе придется довольствоваться небольшими объемами по остаточному принципу.