Блокировка Ормузского пролива, которая в одночасье лишила мир порядка 20 млн баррелей нефти в сутки, поставила ребром вопрос о необходимости иметь обходные трубопроводы.
Нынешний кризис действительно породит подобные инфраструктурные проекты, согласен Игорь Юшков, эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и Финансового университета при правительстве РФ.
Какие альтернативные газопроводы и нефтепроводы могли бы появиться на Ближнем Востоке, чтобы в будущем ситуация в Ормузском проливе не оказывала такое сильное влияние на экспортные потоки нефти? На самом деле, идей по строительству трубопроводов на Ближнем Востоке было много, но большинство из них так и остались проектами.
Есть только два проекта, которые все-таки были реализованы, и сейчас они хоть как-то помогают Саудовской Аравии, ОАЭ и их покупателям. Речь идет о 1200-километровом саудовском нефтепроводе «Восток-Запад». Именно он позволяет Саудовской Аравии перебрасывать до 7 млн баррелей нефти в день в порт Янбу-эль-Бахр на Красном море.
Второй проект – это трубопровод ОАЭ в порт Эль-Фуджайру, который находится на востоке страны за пределами Ормузского пролива. Теперь у ОАЭ есть план Б – соорудить второй трубопровод в этот же порт.
Еще один из обсуждаемых вариантов – активизация инфраструктурного проекта экономического коридора Индия – Ближний Восток – Европа (IMCE), который включает прокладку трубопровода в Хайфу. На самом деле, нефтепровод здесь уже работал в середине прошлого века. Однако просуществовал он недолго – с 1935 по 1948 год, пока не образовалось государство Израиль.
Нефть шла с месторождения в Киркуке в Хайфу на побережье Средиземного моря. Часть нефти перегонялась на хайфские НПЗ, часть заливалась в танкеры для отправки в Европу. Британское правительство считало эту инфраструктуру стратегическими объектами. Это топливо помогало британским и американским войскам во время Второй мировой войны.
Еще один вариант – протянуть трубопроводы в Оман, хотя его порты тоже оказались уязвимы перед атаками с воздуха.
Почему раньше никто не построил альтернативу маршруту поставок через Ормузский пролив? Ведь об угрозе его перекрытия знали давно, постоянно о ней предупреждали и говорили. Проблема в том, что в такой самый страшный сценарий мало кто верил – до марта 2026 года.
«Всем участникам рынка казалось, что перекрытие Ормузского пролива – даже в случае конфликта с участием Ирана – является маловероятным. Ведь такой шаг бьет в первую очередь по нейтральным странам, что мы и наблюдаем прямо сейчас. При этом ответ мирового сообщества (особенно со стороны импортеров) на перекрытие Ормузского пролива Ираном оказался мягче большинства ожиданий – его фактически нет», – говорит Сергей Кауфман, аналитик ФГ «Финам».
При этом альтернативные нефтепроводы являются дорогими, непростыми в реализации и до недавнего времени казались невостребованными, ведь поставки через Ормузский пролив продолжались стабильно,
добавляет он.
Строительство трубопроводов – это не быстрые инвестиции. Год может уходить только на проектирование, еще два-три года – на строительство, а потом еще надо ждать 7-10 лет, чтобы увидеть окупаемость такого непростого инфраструктурного проекта. Чтобы получить экономические результаты от этого проекта, потребуется подождать 10, а то и 15 лет. Частные инвесторы, как правило, не любят такие проекты. А уж заставить их вкладывать миллиарды долларов в инфраструктуру на Ближнем Востоке, где разрушение этой самой инфраструктуры – дело житейское, практически невыполнимая задача.
На строительство аналога нефтепровода «Восток-Запад» придется затратить не менее 5 млрд долларов, а возведение трубопровода из Ирака через Иорданию, Сирию и Турцию может обойтись в 15-20 млрд долларов, оценивает Кристофер Буш, руководитель частной ливанской компании C.A.T. Group – одной из основных, строившей трансаравийский нефтепровод, передает Reuters.
«Нефтепровод «Восток-Запад» изначально реализовывался на фоне танкерной войны во время ирано-иракской войны в 80-х годах. При этом долгое время он работал примерно на 1/7 мощности, то есть был во многом не востребован. Строить сеть невостребованных нефтепроводов в нормальной ситуации является экономически нецелесообразным решением. Не говоря уже о том, что при эскалации конфликта Иран технически способен ударить и по нефтепроводу «Восток-Запад» – дальность ракет и БПЛА это позволяет», – говорит Кауфман.
Именно поэтому расширять нынешний нефтепровод не имеет смысла. Потому что идея строительства новых труб заключается в том, чтобы создать дополнительные безопасные артерии экспорта нефти. Но если построить просто параллельно еще одну нитку нефтепровода, то безопасности это особо не прибавит. Порт Янбу-эль-Бахр на Красном море, куда выходит этот нефтепровод, уже обстреливали, и периодически загрузка танкеров прекращалась. А если йеменские хуситы активно присоединятся к этому конфликту, тогда они могут обстреливать порт и тем самым заблокировать нефтепровод «Восток-Запад». Поэтому если уж строить еще один трубопровод, то по другому маршруту. Скорее всего, труба будет идти ближе к Египту, на северо-запад. Хоть этот нефтепровод и получится более протяженным, зато он больше отвечает идеи безопасного маршрута», – рассуждает Игорь Юшков.
Строить второй нефтепровод из ОАЭ в порт Эль-Фуджайру тоже не имеет смысла. Это рискованно, потому что Иран близко, и он обстреливает порт, останавливая нормальную работы нефтепровода, добавляет эксперт.
«Я бы здесь рассматривал скорее вариант строительства нефтепровода из ОАЭ через Саудовскую Аравию куда-то на Красное море. То есть речь идет о соединении месторождений Саудовской Аравии и ОАЭ и о создании, возможно, общей трубопроводной системы, чтобы выводить эту нефть на Красное море.
Чем дальше от Йемена, тем более безопасно. Это минимизирует удары не только со стороны Ирана, но и со стороны йеменских хуситов», – рассуждает Юшков.
Но полной безопасности, конечно, никто не может гарантировать ни одному из этих нефтепроводов.
«А вот идею нефтепровода, которую предлагает Израиль, чтобы вывести нефть в Средиземное море, никто не рассматривает всерьез. Израиль уже сейчас остановил добычу на шельфовых месторождениях, опасаясь ударов, в частности, на месторождение Левиафан. Шансы, что по новому нефтепроводу, идущему в Хайфу, будут бить – выше, чем удары по нефтепроводу, который пойдет на Красное море. Израиль – главный игрок в плане конфликтов на Ближнем Востоке, поэтому этот нефтепровод в Хайфу – слишком рискованная инвестиция», – говорит Юшков.
Сирия, по его словам, тоже не такая стабильная страна, чтобы через нее всерьез рассматривать вложение инвестиций, проще тогда Кувейту и Ираку построить нефтепровод через Турцию.
«Дальнейшая судьба нефтепроводных проектов на Ближнем Востоке во многом будет зависеть от исхода текущего конфликта. Для арабских стран Персидского залива Ормузский пролив уже не будет надежным маршрутом при условии сохранения исламского режима в Иране. Это значит, что вероятность строительства альтернативных нефтепроводов в Фуджайру, Оман или даже Средиземное море сильно возрастет. Каких-то технических проблем для подобных проектов мы не видим – вопрос лишь в стоимости, целесообразности и сроках», – заключает Кауфман.