Нелегальный ввоз товаров из Казахстана автомобильным транспортом приносит российскому бюджету ущерб на «десятки миллиардов рублей», заявил президент Владимир Путин.
По его поручению таможенный комитет в рамках ЕАЭС начал организовывать выборочную проверку на дорогах. «Выяснилось, что значительное количество товаров, значительное количество грузовиков и фур пересекают российско-казахстанскую границу без всяких документов вообще», – рассказал Путин.
Президент напомнил, что несмотря на единое таможенное пространство в рамках ЕАЭС, каждая фура должна иметь установленный государствами союза набор документов, включая информацию о стоимости товара для дальнейшей уплаты НДС и его получателе. То есть таможенных сборов в рамках ЕАЭС нет, но российская компания, купившая что-то в Казахстане должна уплатить ввозной НДС в налоговую. Размер взноса составляет от 10 до 20%. Некоторые товары налогом не облагаются.
Путин поручил навести порядок в этой сфере, но дал отсрочку до Нового года, чтобы рассосалась очередь на границе. До Нового года товары пойдут почти в рамках зеленого коридора по минимальной стоимости, но уже с 2026-го наша таможня будет требовать наличия всех необходимых документов.
«По оценке юристов, объем параллельного импорта в России за 2022–2023 годы составил около 70 млрд долларов. Если условно взять, что хотя бы десятая часть такого товарного потока может идти по серым схемам через ЕАЭС без корректного оформления, то это уже около 7 млрд долларов оборота в год. При ставке НДС 20% – это 1,4 млрд долларов, то есть свыше 120 млрд рублей по текущему курсу. Даже если реальные масштабы меньше, порядок величины «десятки миллиардов рублей» потерь бюджета выглядит правдоподобно», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Gobal.
Конечно, Казахстан – не единственный канал для реэкспорта товаров из Китая, ЕС, США и других стран. Есть еще Киргизия и Армения. «Часть партий идет напрямую из Китая, Турции и ОАЭ в российские порты и через другие сухопутные границы. Доля Казахстана в этих 70 млрд формально не раскрывается, но речь явно не о единичных процентах, а о заметной доле», – отмечает Чернов.
С 2022 года резко вырос импорт в Казахстан электроники, комплектующих, бытовой техники из ЕС, США, Великобритании, Германии, Японии, Южной Кореи, Тайваня, а также из Китая и Турции, после чего эти же группы начали в гораздо большем объеме уходить в Россию. По сути, Казахстан стал перевалочной базой для санкционных и чувствительных позиций, говорит Чернов.
Серый импорт виден невооруженным глазом, если сравнить рост ввоза продукции в сам Казахстан и рост вывоза его в Россию. «В среднем за 2023–2024 годы завоз импортной техники в Казахстан вырос почти вдвое – до 23 млрд долларов. Рост чистого импорта Казахстана заметно превышает нормальные темпы, которые можно объяснить динамикой экономики страны, и свидетельствует о том, что значительная часть поставок далее поступает в Россию, но не отражается как экспорт из-за отсутствия таможенной границы внутри ЕАЭС. Официально экспорт техники из Казахстана в Россию увеличился более чем в шесть раз – до 2,5 млрд долларов в год.
По нашим оценкам, реэкспортный поток техники через Казахстан достигает порядка 3,5 млрд долларов ежегодно, то есть в полтора раза больше объемов, фиксируемых в официальной статистике»,
– посчитал Александр Фиранчук, ведущий научный сотрудник лаборатории исследований внешней торговли ИПЭИ Президентской академии.
Схожая ситуация, только в меньших масштабах, и с Киргизией. «Импорт техники в Кыргызстан вырос с менее чем 1 млрд долларов в год в досанкционный период до примерно 6 млрд долларов. Внутри страны нет такого роста внутреннего спроса, промышленности или инвестиций. Для экономики такого масштаба – это аномально высокий показатель. Отношение чистого импорта техники к ВВП, которое в прежние годы составляло около 10%, по национальной статистике увеличилось до 40% ВВП. Поверить в такие параметры невозможно: ни одна страна с сопоставимым уровнем доходов и структурой экономики не демонстрирует подобных значений», – отмечает Фиранчук.
Официальная статистика показывает, что экспорт техники вырос только в Россию, но очень незначительно – с околонулевого уровня до 300 млн долларов. Это означает, что большая часть импорта техники – порядка 4,5 млрд долларов по нашим оценкам – далее уходит в Россию и не отражается в статистике как экспорт, продолжает Фиранчук.
Вот Армению эксперт приводит, наоборот, как примерную страну. «Армения демонстрирует практически полное соответствие между ростом импорта техники и динамикой ее экспорта в Россию, то есть ее статистика выглядит достоверной», – говорит Фиранчук. Однако дело здесь вовсе не в честности. «Это во многом связано с тем, что поставки из Армении в Россию проходят через территорию Грузии и требуют оформления всех необходимых документов. В Казахстане и Кыргызстане значительная часть объемов, напротив, фактически «растворяется» внутри общего таможенного пространства, что усложняет учет реальных потоков и приводит к существенным расхождениям с официальной статистикой», – объясняет собеседник.
По оценке Фиранчука,
из 9,4 млрд долларов сквозных поставок в среднем за 2023–2024 годы около 7 млрд долларов в год могли оставаться неучтенными в статистике экспорта стран – партнеров по ЕАЭС. В таком случае потери на сборе импортного НДС составляют порядка 1,4 млрд долларов в год.
Самые популярные категории по параллельному импорту – это электроника, одежда и обувь, товары для детей, автомобили, промышленное оборудование, косметика и товары для здоровья.
Что за товары поступают в Россию именно через Казахстан? «Через Казахстан к нам поступает множество товаров, в том числе те, которые россияне привыкли покупать для личных нужд на маркетплейсах. Значительная часть таких товаров идет из КНР», – говорит Олег Москвитин, эксперт НИУ ВШЭ, член Общественного совета при ФАС России.
«По Казахстану из открытой статистики виден аномальный рост по целому набору позиций. Так, в 2022 году в 90 раз вырос экспорт смартфонов – до 193 млн долларов, в десятки тысяч раз по объемам – экспорт стиральных машин, в тысячу раз – пылесосы, в десятки раз – холодильное и морозильное оборудование. Заметно выросла поставка подшипников, деталей для автомобилей, электроники двойного назначения, интегральных схем, полупроводников. И все это не производство Казахстана, а по сути, реэкспорт. Те же полупроводники и платы сначала завозятся в Казахстан из Китая, стран Восточной Азии, ЕС и США, а затем уходят на российский рынок», – говорит Чернов.
Казахстан является перевалочным пунктом и для важного оборудования для бизнеса. «Речь идет прежде всего о машинах, оборудовании и транспортных средствах (группы ТН ВЭД 84–92). Это широкий спектр позиций – от промышленного оборудования и станков до электроники, компьютерной техники, автозапчастей и транспортных средств. Казахстан, как и Кыргызстан с Арменией, не специализируются на производстве этих товаров – они выступают именно как логистические хабы», – говорит Фиранчук.
Почему власти несколько лет смотрели на этот серый импорт сквозь пальцы и только в конце этого года обратили внимание на то, что налоги не платятся, деньги утекают?
«Сразу после 2022 года приоритетом для России было банально обеспечить наличие товаров. Логика была простая: сначала насытить рынок и успокоить потребителя, а уже потом выстраивать идеальный контроль и добирать налоги. Сейчас ситуация другая. Бюджет дефицитный, расходы растут – и любые потери в НДС становятся чувствительными.
Параллельный импорт при этом стал устойчивым, а не чрезвычайным механизмом. Его объемы в десятки миллиардов долларов уже нельзя считать временной мерой», – считает Чернов.
«На фоне дефицита бюджета государство стало внимательнее искать причины недополучения доходов. Один из наиболее очевидных каналов – сквозные поставки через неподсанкционные страны ЕАЭС», – согласен Фиранчук.
По его оценке, что когда будет наведен порядок и за товары параллельного импорта начнут платить НДС, то цены могут вырасти на них на 3-5%.
Чернов видит риски большего роста цен. «При переходе с «черных» на «белые» схемы добавится НДС, которого раньше фактически не было. Это плюс 10–20% к закупочной цене, хотя конкуренция и маржа ретейлеров могут сгладить эффект», – говорит он.
Кроме того, для части категорий товаров, завозимых через Казахстан и другие хабы, вырастет логистическая себестоимость. Сейчас уже ставки фрахта выросли на 40%, и это логично частично переложить в розничную цену, добавляет эксперт.
«Краткосрочно возможны задержки поставок и локальные дефициты отдельных позиций на маркетплейсах и в офлайн-сетях, особенно по «санкционным» брендам электроники, автозапчастям и нишевой технике», – отмечает Чернов.
Впрочем, ценового шока для всей потребительской корзины, по его мнению, не будет. Речь, скорее, о нескольких процентных пунктах удорожания для отдельных категорий импортных товаров и возможных скачках цен на самые дефицитные позиции.
«Основной эффект для государства именно фискальный. Бюджет пытается вернуть себе те самые десятки миллиардов потерянного НДС. Плюс в том, что выравниваются условия для тех, кто и так платил налоги. Крупные сети и производители внутри России получают чуть более честную конкуренцию с «чемоданным» импортом. Часть потоков может уйти с рискованных цепочек на более предсказуемые каналы поставок, что в среднесрочной перспективе стабилизирует ассортимент и снизит неценовые риски», – заключает Чернов.